Обманувшие смерть

Её бледность или пустой взгляд. Она погладила собаку ещё раз. Тот прикрыл глаза. Может она не источала опасности, и он это чувствовал. А может он ластился, помня, что та скормила ему всю свою порцию еды. И сейчас попрошайничать пришёл?

Или он помнил её? Нет. Когда она приходила в Костромку, то каждый раз была невидимой живым. Сколько душ она увела с собой, да одну упустила. Как тот сопротивлялся ей, кричал. Как он не хотел оставлять свою родную кровинушку. Как, плача, молил Марианну не уводить его от единственной живой сестры.

Боялся, что она в недобрые руки попадёт, да русалкой обернётся вслед за другими сёстрами. Но получив отказ, убежал. А она нашла его слишком поздно, когда ему уже нельзя было попасть из Вечного тумана в Навь или Правь.

Марианна, разглядывая огонь, начала мурлыкать себе под нос. В голове вновь заиграли слова бабушкиной колыбельной. Той самой, что когда-то давно приносила покой даже в страшные ночи, когда Перун гневался. И она тихо её запела:

«Пряжа пусть твоя журчи́т

Ди́тятко в ночи́ сопит.

Не страша́ся, не боя́сь

В почива́нье добра блазь…»

Она вернулась в прошлое. Как раньше прибиралась в избе, готовила еду. Правда рыбу она не с таким успехом ловила. И каждый вечер сидела с семьёй у огня, попивая горячие травяные настои. Слушала бабушку, что рассказывала о травах или богах.

О Ладе, матери богов, заступнице человечьей. Или о муже её, огненном боге Свароге. Или о Лёле, играющем чарующую мелодию на своей свирели. Но с большим интересом Марианна всегда слушала о Мокоши.

Богиня, что на вид обычная женщина, которая могла обернутся и страшной горбуньей на гусиных лапах, и косматой кикиморой.

Или вовсе сделаться невидимой. Богиня, что с паучками пряла, да покровительствовала хозяйкам. В её руках были нити человеческих жизней, создавая кружевное полотно, переплетённых судеб.

И у Мокоши, у заступницы, в самый тяжёлый день из жизни она попросила помощи. Кто знал, к чему это мольба приведёт?

Марианна услышала скрип, обернулась. Она подумала, что это мог прийти Илад, а под ним и половица заскрипела.

Никого не увидела. Может это ветки по стеклу елозят? Сколько он ещё будет на улице сидеть? Марианне казалось, что нечто переменилось во взгляде Илада, когда она его остановила. Раньше он глядел, да глаза у него бегали, сверкали страхом перед ней. И руки, как у старика или пьяницы тряслись. А за последние пару дней он лишь ходил недовольный весь, так ей казалось. Но уже спокойнее. Да и не разговаривал он с ней, а сейчас и спорить пытается.