Обманувшие смерть

Даже, набитую оберегами, калиту он не взял с собой. Лишь хотел остудить голову. И не думал о том, чтобы далеко уходить. Но ноги несли куда-то от дома Млады. А может от вестницы. Или от истории хозяйки, что так перекликалась с его собственной. Призраки прошлого вновь его коснулись холодным дуновением ветра, он ускорил шаг, начав дышать глубже.

Ветер подул в лицо. Ему стало холодно. Зима совсем близко. Вскоре все покроется белым ковром. Он вспомнил, как они прошли деревню, в которой чествовали Морену. Забавно, что мара, вернее Марианна, печальная вестница, слуга Смерти, его защищает от своей же хозяйки.

В нескольких шагах впереди он заметил силуэт в тёмном плаще, обрамленный деревьями. Марианна все же за ним последовала. Испугалась, что он убежал? Да зачем он ей? Она и так скорее всего знает, где обитает Князь. Где бродят живые мертвецы, где души не покидают земли. Где ее работа не нужна никому.

— Марианна, я же сказал, что не убегу.

Она развернулась, и сердце у него забилось чаще. Он, приглядевшись, понял, что это не его вестница.

Лицо молодое девичье, незнакомое. Полуночница? Русалка? Мара? А вдруг иная вестница, что уже в отличии от Марианны верна Смерти.

Мороз, словно пробрался под одежду, волоски на коже поднялись. Он оцепенел от страха, забыв, что нужно дышать. Девушка поглядела на него в ответ черными глазами. Приоткрыла рот и потянулась грязной рукой. Его словно ударила молния, он вдохнул, развернулся и побежал.

Бежал, как в одном из кошмаров, не замечая ничего кругом. Перебирал ногами землю, как безумный зверь.

Глубоко, сбивчиво дышал, чувствовал затылком, что нечисть совсем близко. Обернулся и увидел тонкие руки, что схватили его за шею и потянули назад. Он попытался сопротивляться, но та притягивала его к себе нечеловеческими силами. Его сердце забилось, почти оглушая его.

Она повалила его ничком на твердую землю. Он попытался под ней проползти, выбраться из-под нечисти. Но только смог перевернуться, да отбиваться. Его руки перехватывали её. Ногтями, больше походившими на когти, она царапала ладони и выше, доставала до шеи и лица.

Она хрипела и пыталась что-то сказать, но он не понимал ни слова. Опустила голову, их носы почти касались. Ее искаженное злостью лицо перепачкано сажей, изо рта пахло горелым.

«Пепелюха!» — осенило его.

Новые раны красными реками показались на коже, они щипали и болели. Он схватил одной рукой ее холодные пальцы, второй за лицо. Она свободной рукой полезла ему в волосы и ловко вырвалась.