Обманувшие смерть

Те, как дикие и безумные плясали под громкую музыку, которую и музыкой сложно было назвать. Подобно зверям они издавали нечеловеческие звуки. И страшные тени танцевали в свете огней.

Подбежав к Марианне, она грубо всучила ему в руки алую епанчу и калиту, сама же накинула свой чёрный плащ.

— Нам нужно идти, — очень-очень тихо произнесла она, что он еле расслышал.

Накинул на ходу епанчу, да обвязал у пояса калиту. Она повела его в лесную темноту. Шум праздника зимних потихоньку утихал. Мёртвую тишину нарушали лишь его шаги по заснеженной тропе.

— Остаётся надеяться, что нас отпустят, — голос Марианны тих, но спокоен, как всегда.

Мурашки прошлись вдоль спины. Ветер забрался под епанчу, он укутался плотнее, да волнение не уходило.

— Мы же ушли, разве нас всё ещё могут не отпустить?

Она промолчала, что его больше встревожило.

— А не грубо ли мы поступили? Стоило может попрощаться?

— Может, но Аким бы нашёл другой предлог нас задержать.

— Зачем ему это?

— Не знаю, правда ли то, что я слышала, но… — подул ветер со страшной силой, заглушив голос Марианны.

Он почувствовал, как она нашла его руку и сжала до боли. Но он не отпускал её, боясь затеряться во мгле лесной. Разожми они руки, ему казалось, что ветер бы унёс его куда-нибудь вдаль. Или он затерялся бы в лесу, не зная, куда идти. Замёрз в снегах или был бы съеден лесным зверьём или убит нечистью.

Когда ветер слегка стих, Марианна громко продолжила:

— Зимние нелюди, как и другая нечистая сила, когда-то были людьми, живыми и тёплыми.

— А кто все это говорит? — перебив, спросил он.

Ветер вновь завыл, подобно изголодавшемуся волку. Он прилагал усилия, чтобы под его силой не упасть в снег.

— Забирая тех, кто рьяно рвётся не покидать отчий дом и родную деревню, остаётся время пройтись, да послушать, о чём судачат. Особенно любят поболтать в морозные дни о зимних нелюдях, о Велика Зиме, о Морозе или Морене.

— Ну и к чему ты это начала? — не выдержав, резко спросил он.

— Они не могут, как живые размножаться, — ответила Марианна, поясняя, — не рожают их девушки и женщины.

— И как тогда? А, дай угадаю, человек умер и стал зимним?

— Почти…

Он фыркнул. Что русалки, мары, что сама вестница — все они когда-то были людьми. Ему начало казаться, что все живущие нечистые силы когда-то были людьми.