Обманувшие смерть

Он тревожился, не Лихо ли пробудился. Или может леший? Или лесавки разные выли? Он боялся и сегодня встретить какую-нибудь нечисть, что попытается его убить.

Может из-за того, что они подобрались близко к владениям Проклятого Князя, нечисти стало во много раз больше? В прошлый раз, когда приходил, с ним был талисман удачи, а убегал в бреду, мало что запомнил.

Марианна рыбы поймала и разожгла огонь, а он доел хлеб, допил молоко. Глядел в тёмное небо, ни луны, ни звёзд не было видно. Он то потирал руки, поднося их ближе к огню, то убирал, начиная перебирать пальцы.

Надеялся на кроху удачи. Думал уж начать молиться кому из богов, чтоб нечисть никакая его сегодня не тронула.

— Не переживай, — произнесла Марианна, улыбаясь в свете огня, — это всего лишь волколаки, да беролаки воют, рыщут по сырой земле, чуя дух живой.

— Прекрати, Марианна!

Та звонко рассмеялась. Он заметил, как она изменилась после зимних. Сомневался, скидывал всё на происки больного рассудка. Но будь это правдой, не знал, к худу это или нет.

Пока она его не пытается убить, как те русалки, всё хорошо. И всё же рядом с ней ему было спокойнее. Он объяснял это тем, что Марианна чувствует нечисть. Сейчас она смеялась, сидела рядом спокойно, а значит никого из нечистых нет поблизости. Он выдохнул спокойнее.

— Твой смех намного приятнее слышать, чем страшилки.

Поднял голову, встретился с её взглядом голубых глаз. Она не отводила лица, глядела на него в ответ и молчала. Он лишь на вершок отвёл взгляд в сторону и заметил блеск.

— Да вы издеваетесь, — прошептал он, скуля, готовый было расплакаться.

На него глядела пара горящих глаз, которая, он знал, не могла принадлежать человеку. Большая медвежья морда высунулась из лесной темноты. Он застыл, боясь пошевелиться. Страшно было подумать, что это мог оказаться и не простой медведь.

Марианна заметила перемену и обернулась.

— Тихо, это беролак, — прошептала она, поднимаясь. — Мы не желаем тебе зла. Ты можешь присоединиться к нашему огню. Погрейся, жаренной рыбы поешь.

За мордой последовало и огромное тёмное туловище.

Он громко зарычал, встал на задние лапы. Все три, а может и четыре аршина высотой стал. Чёрные когти и глаза его блестели под светом огня. Раскрытая пасть обнажала острые клыки, которыми он с лёгкостью отгрызёт ногу или вовсе голову.

— Уж лучше бы это был Чомор!

— Не двигайся.

— Мне стоять и смотреть, как он меня съест?

— Его душа человека уже почти медвежьей стала. А если медведя не провоцировать, то он и нападать не будет.