Обманувшие смерть

— И что застыл? — спросила Марианна, вновь бесшумно появившись.

Он аж вздрогнул.

— Бери, ты заслужил.

Он косо смотрел на угощение, на обувь, на Марианну.

— Ты знала, кто это?

— Я полагала, что это дед Белун. Он иногда совсем старым видится людям, а порой молодым мужчиной. Если его уважить и хорошо к нему отнестись, то он поможет. То золотом наградит бедного, то в поле выйдет со всеми работать, то угостит голодного едой.

— Я думал, что Белун это так, для детишек сказка.

Он взял ломоть хлеба и надкусил, запил молоком.

Она усмехнулась.

— Белун, как многие из чистых сил, творение богов. Кто говорит, что он был при жизни стариком бездетным, да с золотым сердцем. Мокошь над ним сжалилась и дала ему силы, чтоб помогал другим. А кто верил, что Сива наказала ёжика, который пакости совершал. И чтоб облик вернуть, да свободным стать, ему приходится помогать людям.

— Это все сказки, а что является былью?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Я раньше не встречала Белуна.

— А нос он просит потереть зачем?

— Либо ради смеха, либо потому что верит, что так сможет стать обратно ёжиком.

Марианна улыбнулась, ему казалось искренне. Не та поддельная, широкая улыбка для Млады. И для него, когда она пыталась его подбодрить. А её настоящая. Он удивился, а она заметила, да перестала улыбаться.

— Надевай башмаки и пойдём, нам ещё идти и идти.

Он послушался. Снял свои башмаки с истончавшейся от странствий подошвой, натянул чоботы с кривым концом из гладкой кожи с завязками по всей длине. Потянул за верёвки и завязал их, чтоб не спадала обувь с ног.

Внутри была прокладка тонкая, но шерстяная.

В таких он видел богатых купцов, а в более украшенных и вовсе царевичей. Неловко ему стало. Такая хорошая обувь не для него. Могла и внимание ненужное привлечь. Он прикрылся плащом длинным, да пошёл.

Он ощущал холодный воздух, наполняющий лёгкие. Вдали виднелись белоснежные поля, да леса. Они шли и шли дальше. Поля казаться начинали бесконечными и пустынными.

Шаг за шагом, смотрел перед собой, да иногда поднимал голову в поиске деревни.

Боролся с усталостью. Бранил про себя Зарю. Птице может и коротким путь на крыльях кажется, да ему на ногах наоборот ощущается. Они шли вдоль леса, не заглядывая туда, лишь на краю. Он помнил о словах Белуна о Лихо.

Дорога ему казалась долгой, но вскоре стемнело. Он радовался лишь потому, что они могли устроить привал. Пускай и не в деревне, но отдохнуть ему очень хотелось. Они спрятались у деревьев от ветра, глубоко в лес не заходя. Тот шумел.