Обманувшие смерть

Казалось, что нет в мире души, к которой он прильнёт не плотью, но душой, привяжется. Он подумал, а что будет дальше. Они ограбят Князя, да разойдутся? Ему не хотелось расставаться с Марианной. И он не знал, почему.

А чувствовала ли она то же самое? Каждый раз, когда она его торопила и желала продолжить путь, он понимал, что нет. Она может и изменилась с их первой встречи, но не испытывала к нему тепла. Может будь у них больше времени, они бы стали ближе.

Глядя на полыхающий огонь, он горько усмехнулся. Слишком уж он расчувствовался.

Она ведь даже не человек. Может слишком долго был один?

И зачем он соврал Иромиру?

— Вы пока отдохните, я приду вас позвать, когда мы за стол сядем. — быстро протараторил Огниш и убежал.

Он рухнул на постель, не раздеваясь. Она казалась такой мягкой, что ему не хотелось подниматься. А он должен был сейчас вставать? Да зачем? Он растянулся, как кот, на кровати. Заметив, что по-прежнему одет в Марианнин плащ.

Так он и задремал. Проснулся только потому, что кто-то за плечо трясти начал.

Разлепив веки, увидел круглое лицо Марианны, её голубые глаза, что глядели словно сквозь него.

— Весения на ужин зовёт, — бросила она и тут же ушла.

Он поднялся, отходя от сна. Им нужно поговорить, подумал он, спускаясь на первый этаж.

За столом сидели хозяева и их дети. Огниш, мальчишка постарше и та девочка, что звала Иромира. Весения сидела рядом с Марианной, которая рядом сохраняла пустое место. Он догадался, что оставленное для него. Он сел.

Горло неприятно першило, но не самое лучшее самочувствие аппетита не унимало.

Он осмотрел стол. На нем стояли миски с кашами и горшочки с разными маринованными овощами, и сушенные яблоки, на деревянных блюдах жаренная рыба, что поймала Марианна. Постные булочки, что казались слегка твердоватыми и были вовсе не сладкими, но весьма вкусными.

— Не стесняйтесь! Моя жена готовит — пальчики оближешь! — Иромир широко, гордо улыбался. — К тому же, как никак последнее кушанье у вас.

Гость боязливо поднял на хозяина голову, тот продолжал улыбаться, но улыбка теперь казалась недоброй.

— Говорил же, вы не первые, да не последние.

— Иромир, не пугай гостей! — Весения строго посмотрела на мужа, глянув мельком на детей.

— Ты же знаешь, Весения, что я прав.

— Не слушайте его, — женщина пододвинула горшочек с маринованной свёклой с чесноком. — Мы утром пойдём к идолам, помолимся за вас богам.

— Вы очень добры, — только и сказал гость, делая глоток сбитня.