Обманувшие смерть

Горячий медовый напиток с привкусом ароматных трав согревал изнутри, слегка обжигая рот, и успокаивал. Попивая его, он хотел верить, что все обойдётся. И пока рядом была Марианна в это верилось охотнее. Она по-прежнему не хотела с ним разговаривать, да он сам не спешил изменить это.

После ужина, они удалились в отведённые им покои.

— Ты знала? — спросил он, когда Марианна закрыла дверь

— Что знала?

Он положил плащ на сундук.

— Что он нас приютит и накормит, когда говорила, что мы пришли убить Князя.

— Нет, — ответила она, отвернувшись к огню.

— Тогда зачем ты это сказала?

Она молчала.

— Убив его, Зарю бы ты не вернула. И легче тебе бы не стало.

— А откуда тебе то знать? — она развернулась, нахмурившись, глядела на него. — Ты ведь не убил Власа.

Дрожь прошлась по коже. Его было затрясло, но он взял свои чувства под контроль, выдохнул.

— Да, не убил. Он умер от старости, я ничего не мог поделать.

— А я могла! — она поднялась одним рванным движением, оказалась у него перед носом.

Взгляд у Марианны был злой.

Но он старался и дальше держаться спокойным. Хоть один из них должен сохранять рассудок.

— Ну убила бы ты того мальчишку, тебе…

— Не стало бы легче? — она уже кричала на него. — Да я уже услышала это! Но может и стало бы? Но теперь мы не узнаем об этом. А все, потому что я поверила тебе, такому подлецу, что слова не сдержал. Который не помог!

Он сильно сжал кулаки, чтоб не сорваться на крик.

— Я не говорил, что задержу его. И я искренне хотел тебе помочь, понимая, что так будет лучше.

— Кому? — её голос сорвался, она прошептала.

— Заря мёртв, ты сама его проводила в Навь.

Её взгляд стал печальнее, ему казалось, что вот-вот и она заплачет. Лицо разгладилось от гнева.

— Он был моим единственным другом, — еле слышно произнесла Марианна, отвернувшись к огню.

Он шагнул к ней.

— Ты жалеешь о смерти невиновного или о том, что вновь стала одна?

Он понимал, что такими вопросами делает ей больнее, но также знал, что они ей нужны, чтобы капнуть глубже. Ей следовало хорошенько подумать.

Он знал, что творится в её душе. И насколько это неприятно. Особенно само осознание своей бессильности и принятие её. А также отпускать их и примиряться с тем, что так будет больно всегда.

Может и ему не хватало вспомнить, каково это? Когда боль от раны утраты саднила. Когда он вспоминал свою семью, то, как хотел отомстить, как у него не вышло. И сколько он тогда потерял. В тот день и следующие дни, когда погнался за врагом, которого так и не сумел одолеть.