Сердце в Инее

— Мужчина заковылял прочь, тяжело вздыхая.

— Погоди, — крикнула Аравинда ему вслед. Она дёрнулась в камере, железо кандалов содрало свежую болячку со щиколотки, и пленница зашипела от боли. Но она не хотела вновь оставаться одна! Ей подошла бы любая компания, сейчас она бы душу отдала лишь бы рядом оказался приставучий Дарбор, или неугомонные Дилего с Лукасом, кто угодно, лишь бы не одной. — Не оставляйте меня одну. Я сойду с ума, если вновь останусь наедине с этой тюрьмой. Пожалуйста, можете просто сидеть рядом.

Я не потревожу вас. Как вас зовут?

— На моей родине принято сперва называть себя, а уж потом спрашивать чужие имена, а иначе можно схлопотать, будь ты хоть трижды благородных кровей, — недовольно высказался мужчина.

— Значит вы надгорец? Я слышала в тех краях в быту такая условность.

Мужчина окинул пленницу хмурым взглядом. Только сейчас Аравинда поняла, что он очень высокий, не в пример касмедонцам и земичам, и худощавый, точно как эфесец.

— Меня зовут Аравинда дэлла Тулио ван Тёрнгольф инсолийская из Ре-Сольфеджио.

— Омриан, — коротко ответил надзиратель.

— Омриан и всё? — переспросила пленница.

— Омриан и хватит, — заключил он.

Омриан ушёл, развлекать царевну не стал, она же в свою очередь не могла выкинуть его из головы. Думать ей всё равно не о чем, так что Аравинда порадовалась, заполнив мысли хоть чем-то помимо боли и отчаяния. Сперва она долго прикидывала его рост, затем разбирала манеру говорить, тон, используемые обороты и скупость фраз, после воспроизводила в памяти глаза и лицо.

Она, вспоминая умные книги о психологии и поведении, прочитанные в домашней библиотеке, составляла психологический портрет надзирателя. Ей хотелось снова увидеть мужчину, запомнить мимические сигналы тела, добиться от него новых слов, подтверждений или опровержений сделанных ею выводов.

Спустя неопределённое время — минуты в заточении и ожидании растягивались на часы — Омриан принёс поднос с едой, руки его дрожали, он быстро ушёл, не ответив ни на один вопрос принцессы.

Аравинду заинтересовало отныне всё, что касалось её надзирателя. Он стал единственным объектом, мысли о котором хоть как-то развлекали пленницу и отвлекали от тягот заточения. Почему Омриан убегал, почему не отвечал, почему дрожали его руки, почему он так плохо выглядел? Мужчина не шёл из головы принцессы.

Через несколько часов он вернулся, руки его уже не дрожали и сам он выглядел лучше, посветлели тёмные круги под глазами.