Сердце в Инее

Омриан поставил табурет и сел неподалёку от камеры Аравинды. Он захватил с собой книгу и стал читать.

За неимением другого развлечения, намедни пообещав не отвлекать эфесца от чтения, Аравинда принялась разглядывать его сквозь решётку. Чем больше она смотрела, тем больше ей нравилось острое лицо и нос с горбинкой; тонкие губы, которые Омриан иногда кривил, зачитавшись; руки, мужские ладони с проступавшими под кожей венами. Но больше всего Аравинде нравились большие глаза, в которых иногда загорались искорки.

Омриан чувствовал на себе пристальный взгляд пленницы и изредка поглядывал на неё с непониманием, пытаясь понять, чего она добивается. Наконец он не выдержал и, не отрываясь от чтения, произнёс:

— У касмедонцев нет магии в глазах, так что же ты делаешь? Чего добиваешься, буравя меня взглядом?

Аравинда потупилась, понимая, что вела себя в высшей мере недостойно и попросту неприлично.

— Почему тот колдун похитил меня? Зачем я вам?

Омриан закрыл книгу и перевёл взгляд на пленницу.

— Мастер должен был тебе сказать.

— Он сказал, я — ингредиент, но почему я?

— Аравинда дэлла Тулио ван Тёрнгольф инсолийская откуда-то там, — растягивая каждое слово, точно пробуя на вкус, произнёс эфесец. Румянец непроизвольно появился на щеках пленницы, когда уставший голос произнёс её полное имя. — Судя по имени, ты замужем за земичем. В свитке говорилось чистая дева, связанная узами. Узами брака выходит. Но как же вышло, что, будучи замужем, ты осталась девственницей?

— Такое не пристало спрашивать в высшем обществе! — вспылила Аравинда.

Омриан развёл руками, демонстрируя «высшее общество», в котором они оба пребывали в данный момент.

— Да уж. Мне говорили, что надгорцы напрочь лишены такта, — холодно заключила Аравинда.

— Мы просто говорим быстрее, чем думаем. Такой у нас менталитет, — пожал плечами Омриан. — Я понимаю, что в браках по расчёту нет любви, но неужели твоему супругу не хотелось переспать с тобой?

Аравинда молчала. Она отодвинулась от решётки и строила из себя обиженную принцессу, чьи чувства грубо задели.

— Видимо твой супруг полный идиот, ведь ты очень красивая, худенькая, если бы не бледность точно эфеска. Только что высоковата.

Отчего-то эти слова вогнали девушку в краску, она зарделась и уставилась себе в ноги. Ей делали множество самых разных комплиментов, гораздо более вычурных и презентабельных, и она реагировала на все спокойно, снисходительно, но с этим человеком её словно подменили.