Дань

- Ты лично видел, как моя наложница брала у тебя украшение? Кто еще был свидетелем? - Унгур был взбешен. Закон есть закон, но без подтверждения вины судить никто не имел право.

- Она, конечно она. Больше никого не было рядом. А она долго стояла, да все рассматривала, - продолжал уличать продавец.

Наказание пугало своей жестокостью, а Млада не знала, как ей оправдаться. Вдруг никто не станет свидетельствовать в ее пользу.

- Я не знаю кто взял браслет, но, если вы мне не верите, обыщите меня.

- Да небось уже выбросила его, - презрительно фыркнул Очир.

- Унгур, - жалобно позвала девушка. Он был последней ее надеждой.

Унгур лишь мельком взглянул на девушку, предложив Очиру откуп.

- Сколько стоит твой браслет? Этого хватит, чтобы забыть эту историю?

Увесистый мешочек звякнул об стол.

- Деньги я приму, ущерб возмещен и скандал я учинять не стану. Но воровство — это плохо, - прибирая мешочек проворчал Очир.

Унгур сердито глянул на Младу и пошел прочь с ярмарки. Мирянка, не мешкая, побежала за ним.

Слезы, выступившие от обиды, душили. Нуриец шел быстро, и ей приходилось действительно бежать, чтобы не отстать. А войдя в шатер, девушка тут же принялась оправдываться:

- Унгур, это не я, клянусь предками. Я ничего не брала!

- Раздевайся, - коротко приказал мужчина.

- Что? Зачем? - не поняла Млада.

- Раздевайся, - повторил сквозь зубы нуриец.

Мирянка попятилась назад, обнимая себя руками.

- Не надо!

- Раздевайся или я сам тебя раздену! - повысил голос Унгур и угрожающе шагнул вперед.

Млада всхлипнула и второпях скинула с себя одежду, оставшись в одной тоненькой сорочке.

- Выйдешь из шатра, прибью, - пригрозил мужчина, сгреб вещи и вышел.

- Как же я выйду без одежды? – оставшись одна, недоумевая, прошептала девушка.

Мирянка без сил опустилась на шкуры и зарыдала. Всего за полчаса она испытала страх, унижение и обиду. А ведь день начинался так радостно. Вся накопившаяся в ней боль перетекала солеными слезами в подушку. Наревевшись, Млада уснула. Ночь незаметно опустилась на лагерь.

Небо усеялось мириадами звезд, а круглая желтоватая луна висела так низко, что светила ярче любого уличного факела. Унгур тихо вошел в шатер и убедившись, что мирянка спит, разделся и лег. Ночь выдалась холодная, и тоненького покрывала уже было недостаточно. Но воину, с закаленным телом и привыкшему к походной жизни на это было плевать. Воину, но не мирянке. В тишине нуриец уловил дрожание девушки и характерное постукивание зубами.