Крылья пепла

– Тебя и наше дитя, которое посидит тихонько и не будет пинать, отца в грудь и вообще не будет пинаться, пока его мама…

Дальше он не говорил, было достаточно мыслей и образов, и розовеющих щек и ушек. Ллориен до сих пор, хотя уже почти не была человеком, легко заливалась румянцем, что приводило Таэрена в восторг. И снова хотелось ее целовать. Всю, от золотисто-рыжей макушки до круглых пяточек.

Он устроил ее на подушках, сел рядом, обнял, прижал головку любимой к груди и перебирал пальцами в волосах, наблюдая, как блики играют огнем в волнистых прядях.

Раньше, давно, они пушились, а теперь были гладкие, как шелк. И давно нет веснушек и родимых пятнышек, но это все равно его теплый свет. Снова коснулся виска губами, и накрыл своими пальцами ее маленькие, почти детские кисти, сложенные поверх живота.

И скрывал тревогу за радостью встречи и желаниями тела, и за светом.

Это не его пальцы прохладные, это она горячая. Снова.

Ночью жара не было, и он почти успокоился. Почти. Ушел до рассвета, прятался в артефакторской отца – там самый сильный экран, снял ненавистный щит и разрешил себе выплеснуть свой страх.

Его вина… Он был неосторожен. Хиланлен, бессменный целитель дома Терновника, предупреждал, что ей сложно будет выносить еще одно дитя. Но прошло достаточно времени после рождения Хаэльвиена, и он надеялся… Все надеялись… Пока не начался жар. Сначала небольшой. Держался пару дней и пропадал. Дальше – больше. И она стала слабеть. Перед рождением сына ей тоже нездоровилось, и он пришел в мир раньше срока, но целитель объяснял это тем, что женщины тинтаэ носят детей вдвое меньше, пусть Ллориен не совсем человек, но и не элфие.

Все было хорошо. Он видел ее и забывал о грядущем, забывал о растущей на границе Земель Стене, забывал о строящихся Вратах и гаснущем год от года Истоке. Забывал о старшей крови и полукровках, возвращающихся из людских земель и несущих с собой беспокойство и тревогу. Не все возвращались, не всех возвращающихся пропускали. А из тех, кто хотел уйти – не держали никого.

Было только сказано, что когда Стена сомкнется, вернуться обратно не выйдет.

Первенец родился здоровым, с сильным даром воды, был почти как все дети и ничем от них не отличался, может, рос чуть медленнее, но это могло быть из-за связи с иссякающим Истоком, дар сына еще не был устойчивым и сильно зависел от внешнего, так они с Хиланленом думали. И Ллориен после родов восстановилась очень быстро. Все так долго было хорошо.

Сын рос, а он перестал ссорится с отцом.