Крылья пепла

– Урод, – буркнула она. Стало вдруг обидно, и сребник карман жег. Как можно одновременно

так

петь и

так

себя вести?

Но все одно к одному. Новости про обоз в Ведере и этот Эйт, тоже вроде как из Ведере нитка. А потом еще Санья с ее откровениями вспомнилась. И стало понятно, что здесь в Ллотине ей нет больше места. Что пора оставить память о Ллокайте и не рвать душу, а вернуться туда, где эта душа еще целой была. Может еще не поздно будет починить. Швы останутся, но хоть без прорех, в которые задувает.

Утро выдалось странное. Она так переживала, что не выйдет, что, когда вышло, долго не верила. Встала до рассвета, собралась, оставила на кровати плату за комнату и ушла к Торговым воротам, за которыми собирался обоз. Ночью снова был тот сон, про сад и живые светящиеся в сумерках статуи для мертвых, но вопреки обыкновению он не оставил горечи, хоть внутри и болело. Это все песни придурка Эйта.

Очень быстро столковалась что с обозничим, что с одним из попутных за место на телеге.

Дядька Тхим, как он просил его называть, ехал до самого Ведере к брату и подумывал остаться там совсем, потому что он вообще-то рыбак, а тут уже и ловить негде, обмелело и рыбы нет. И жены нет. Так чего ему теперь одному? Стеша кивала, потому что денег он взял очень мало, лошадке на морковки. Так что после расчета с обозничим у нее даже осталось немного. И она с удовольствием послушает про родню и худородную реку в качестве платы за право посидеть на мешках и тюках с нехитрым скарбом.

Первая ночь прошла беспокойно. Весь день она нервничала и ругала себя, и пластом пролежала на телеге. А все из-за того, что Эйт тоже здесь был. Наглый, самоуверенный и… красивый. Смотрела… А все смотрели, даже грузная пожилая тетка Ксини, плевалась, ругалась гнусью, а сама потом зырк и взгляд с поволокой. Там и без Эйта было на кого смотреть, в наемниках всегда почти одни смески, просто Вейне хвост обоза охранял и был к ним ближе всего.

Дни тянулись и заняться больше нечем, кроме как по сторонам глазеть. Вот работа у некоторых, знай, лежи днями и на кейтаре бренчи. Стеша кейтару слышала отовсюду. Невозможные эти звуки пробивались через разговоры и скрип повозок, даже натянутое на голову покрывало не спасало, стоило наемнику по струнам провести. Будто он у нее на нервах играл. Если бы не эти нервы, не пошла бы она к костру подглядывать. Слушать.