Спасти царевну 2: сохранить свою тень

– Ну ты сестрица и дала жару! – восторженно завопила она, едва переступив порог. – А жених-то хорош! Несколько сумрачен и меланхоличен, зато красив! Без обид, сестрицы, цесаревич мне никогда особо не нравился, младший брат его слишком вертляв да смазлив, аки девица. То ли дело князь Борис! Хорош собой, воспитан, богат! А ежели дети в их породу пойдут, от царевичей и не отличить будет!

– Мирна, присядь, – устало произнесла Нэнси. Платье упало к ее ногам, она осталась лишь в нижних юбках и корсете туго затянутом поверх свободной рубахи.

– А мне тоже князь нравится, – заметила маменька, входя следом. – Никогда дурного слова про него не слышала. Права Мирна – самый завидный жених в царствии! А скандаль скоро забудется. Сомневаюсь, что кто-то посмеет закрыть двери перед супругой кузена самого софийского царя.

Нэнси осторожно опустилась на банкетку у туалетного столика.

– Он не любит меня. Сие фарс, сцена с подмостков уличного театра. Возможно, желание досадить наследнику престола, возможно – акт милосердия по отношению ко мне, кто знает…

– Я знаю, – батюшка вошел в покои без предупреждения или стука, словно уже давно слушал в коридоре, поджидая подходящего повода войти.

Нэнси как раз успела накинуть тяжелый домашний халат, и без раздумий бросилась в объятия к батюшке.

– Я знаю, – уже тише повторил он, поглаживая дочь по роскошным волосам. – Князь еще так молод, вы ведь погодки, но, что бы он ни говорил, сомневаюсь, что Борис Обломский женился лишь из жалости, рискуя вызвать гнев будущего царя.

Ему многое довелось пережить. Даже пусть он сейчас не подозревает, что влюблен, однажды сие станет… очевидным для вас обоих.

– Но я его не люблю… хоть они и настолько похожи, – всхлипнула Нэнси и чуть слышно прошептала: – А когда он узнает мою тайну, и вовсе отречется от меня.

– Кто знает… Возможно, именно князь с его запутанной семейной историей сможет проявить понимание.

– Понимания в чем? – настороженно уточнила Арина. Разумеется ей никто ничего не ответил.

– Генерал Луговской сумел защитить вся и всех, за исключением дочери, – князь тяжело вздохнул и крепче прижал к себе Нэнси.

– Прости отца, милая.

Княгиня поднялась с кресла и подошла к ним. Лицо ее напрочь лишенное обычной строгости, заставило Нэнси расплакаться пуще прежнего.

Дверь отворилась. Вошел Виктор.

– Ее Высочество, цесаревна Островов, желает отбыть немедля, – доложил он, окинув внимательным взглядом семейное собрание.

Мирна в два счета оказалась рядом с ним и ткнула кулаком в бок.