Спасти царевну 2: сохранить свою тень

Звезды были Борису неинтересны, пейзаж скрывался во мраке, но князь продолжал упрямо смотреть куда-то вдаль.

Борис подозревал, что выглядит немногим лучше кузена: правый глаз заплыл, ребра отзывались при каждом вдохе тупой, ноющей болью. Его супруга только руками всплеснула, когда увидела, во что превратился его щегольской камзол. Тонкие холодные пальцы осторожно коснулись его лица, странным образом снимая боль.

До недавних событий Борису казалось, что не существует на свете вещи, способной его взволновать.

Но вот теплые губы княжны Луговской коснулись в церкви его лица, и князь вновь на мгновение ощутил, что мир вокруг расцветили краски. Как когда-то очень давно, при дворе короля Заморского.

Странное дело, в присутствии рыжего виде́ния в розовом платье, князь всегда помнил свой долг. Он позволял любить себя многим женщинам, редко испытывая что-то в ответ. Даже сейчас он женился, повинуясь не чувствам, а холодному расчету.

Или же нет?

Отчаянная, красивая Анастасия Луговская… Он не любил ее, но она начинала ему нравиться.

Ее слезы и смех словно затрагивали в его душе особые струны, которые продолжали звучать, даже когда ее не было рядом.

– Милада желает вернуться на Острова тайно, но мне не нравится, что капитан корабля так охотно взял на борт непонятно кого, – Елисей взглянул на «Александру» стоя́щую поодаль. Фрегат выйдет в море сразу после того, как они скроются из виду. Странно было плыть на незнакомом, неухоженном судне, когда родной корабль, на котором они провели едва ли не лучшие мгновения в жизни, так близко.

Елисей поболтал ногами, прикоснулся к щеке и заметно поморщился.

– Рука у тебя тяжелая, – продолжил беседовать сам с собой софийский царевич. – И приемчики некоторые мне не знакомы. Признавайся, Вен Лин научила?

Царевич поерзал на деревянном бортике, едва не свалившись. Корабль качнуло особенно сильно – пришлось ухватиться за снасти.

– А ты знал, что в нее был влюблен наследный принц? – как ни в чем не бывало, продолжил Елисей.

– А еще она убила свою первую любовь. Не метафорически, а в самом прямом смысле. Она тебе рассказывала? Или вы только…

– Хочешь еще раз проверить, насколько у меня рука тяжелая? – все же отозвался Борис.

– Поговори со мной!

– Не хочу.

– Ну как знаешь!

Елисей отпустил трос, но прежде чем успел рухнуть за борт, был перехвачен за рубашку и опрокинут на доски палубы без лишних церемоний. Аж, дух захватило.

Борис возвышался над ним, скрестив руки на груди.