Проигранная чудовищу

— Я вижу, что в плаще! — рявкнул на него главарь. — Где его кишки?!

— Я потерял его из виду и…

— Мои внутренности не принадлежат вам, — все же заговорил лорд, и от холода его тона по коже побежали мурашки.

Я продолжала сидеть у его ног. Возле них было безопаснее. Вот только мужчина переступил через меня и направился к столу, который едва не ломился от выставленных на него тарелок. Фрукты, свежие овощи, покрытое хрустящей корочкой жаренное на огне мясо. Богато живут разбойники! Не все знатные лорды могли себе позволить подобное обилие еды!

— Зато вы забрали кое-что, что принадлежит мне, — добавил Эверард и бросил на краешек стола перчатки.

— Здесь все мое, — оскалился главарь головорезов и обхватил пальцами рукоять ятагана.

Его обступили другие бандиты. Казалось, вот-вот начнется драка, да только никто не спешил вступать в бой. Все чего-то ждали. Знака. Или неверного движения.

— Твой дом — твои законы. — Голос Эверарда не изменился, будто его не заботила нависшая над головой угроза. — Это никто не оспаривает, потому убери своих ребят.

Давай договоримся мирно. Ценная информация взамен на ничего не стоящие для тебя расписки.

Хэг совсем по-звериному ухмыльнулся. Я начала медленно отползать, собираясь воспользоваться моментом, но главарь подал знак головорезам, и они подхватили меня под руки. Понесли к нему. Бросили возле него и придавили сверху ногой, заставив поклониться.

— Чай, девка тоже нужна?

— Нет, не интересует, — небрежно ответил лорд, и последние крупицы надежды растаяли.

А чего я ожидала? Ясно же как белый день, что такой человек не станет спасать девушку из западни.

Он тот, кто заботится только о себе. Ему даже не важен друг. Притом избитый и полумертвый. Имеют значение лишь жалкие бумажки, способные принести много урнов, ничего более. Вот какое его истинное лицо. Вот каков этот мужчина на самом деле. Алчный, жадный, продажный.

Я скосила полный презрения взгляд на Эверарда. Серьезный, непроницаемый, словно вообще не способный ни на какие эмоции. Былое отчаяние кануло в небытие.

Я разозлилась… на себя, на Марвина, на родителей, которые так внезапно ушли из жизни, но никак не на него. А за что? Он для меня никто. Мы друг другу ничего не должны. Я не обязана его уважать, а он не должен знать моего имени.

Хэг схватил меня за волосы и потянул вверх. Заскользил по лицу взглядом, оценивая, и остановился на губах. Дернул на себя, заставив упереться ладонями в каменную потную грудь, проступавшую через неровно висящие на плечах шкуры.