Проигранная чудовищу

Не могла спутать ощущение его присутствия ни с чьим другим: внутренний трепет, разрывающая грудь тоска и чувство полнейшей ничтожности. О таких людях ходили легенды. Ими запугивали маленьких детей. Они стали теми, кого опасались, но и уважали, кому не смели перечить, ведь все они приспешники короля. Те, кому дарована относительная власть и безграничная сила в обмен на их жертву. Они больше не могли смотреть на мир своими глазами. Их вырвали из глазниц…

— В ней ничего нет, Эверард Шор, — заключил мужчина, и я облегченно выдохнула.

— Как же? Я ведь вижу! — не согласился лорд и приблизился к нам.

Захотелось броситься к нему. Да даже упасть в ноги! Только чтобы ощутить мнимую защиту, которая присутствовала в логове головорезов.

— Хм, — выдал Видящий и, вновь дотронувшись, повернул мою голову.

Я едва не закричала от ужаса. Его глаза… точнее, отсутствие их повергло в панику. Эти шрамы, где должны быть органы зрения, напугали настолько, что захотелось лишиться чувств и упасть в обморок, только бы не видеть.

Однако я стояла и не могла отвести взгляд. Прямо на него. На слепого человека. На ужасное существо, в которое его превратили на Севере.

Тело онемело. Я будто превратилась в статую, больше не способную двигаться. Этот страх… дикий, первородный, он пробрался мне под кожу и начал пожирать изнутри, поглощать мои внутренности, небрежно отрывая куски и проглатывая их целиком. Оставляя после себя пустоту.

— Хватит, — пошевелила я губами. — Не н-надо.

Все прекратилось в тот же миг. Я шумно втянула воздух, пошатнулась и сжала ладошку Джени, которая тряслась за моей спиной.

Она тоже боялась. Конечно, потому что перед Видящим все становилось пустым и незначительным. Наши мысли, переживания, стремления… жизни превращались в прах, ведь перед наделенным неведомой силой существом (наверное, уже все-таки не человеком) мы были ничем, без имени и прошлого — обычным мясом, не способным ни на что!

— Теперь видите? — со слышным удовлетворением в голосе произнес Эверард, и захотелось растерзать его на мелкие ошметки.

— Нам не подходит, — тихой вибрацией разнесся ответ Видящего. — Жертвенна, способна, но слишком стара. А вот девочка…

— Нет! — словно ожила я, пряча малышку за собой.

— Она не принадлежит мне, великий Волшерр. Не могу ее продать.

— Жаль, — потерял к нам всякий интерес маг, и стало намного легче дышать. Он направился обратно к столу. — Стране пригодились бы такие подданные.

Мужчина взял стопку знакомых бумаг — видимо, расписок Марвина.