Проигранная чудовищу

Неужели он мой родственник? За что судьба наказала нас с Джени таким опекуном?

— Хорошо. Только за треть твоего проигрыша, — прозвучало вместо очередного отказа.

— Но как же? — оперся о стол Марвин. — Ты такой не найдешь во всем Шанае. Уверяю, она настоящий бриллиант.

— Была бы бриллиантом, оставил бы себе, — без особого энтузиазма парировал Эверард. — Но ты решил поставить ее на кон. И как любую вещь, которую можно оценить, я вправе решать, сколько ставить в ответ. Треть, не более.

Кузен заскрежетал зубами.

Я же прикрыла глаза, только чтобы отгородиться от их разговора. Это все происходило не со мной! Я сейчас лежала в своей кровати, рядом была Джени, которая любила сбегать из своей комнаты и прятаться у меня. Вот-вот придет мама и пожелает нам спокойной ночи. А затем наступит новый день, где родители живы, где мы счастливы и каждый день не омрачен серостью горьких эмоций и переживаний.

Осталось только открыть глаза…

— По рукам, — сдался мой опекун.

Он сел напротив Эверарда и кивнул третьему, чтобы тот раскладывал карты.

Я толком не знала правил этой игры, однако за прошедшие два месяца успела понаблюдать за Марвином и его частыми гостями. Четыре масти. Разные комбинации карт. Отчасти удача, кое-где мастерство — и вот кузен уже рвал на себе волосы, так как проиграл… меня.

Сердце рухнуло в пятки. Онемевшие пальцы не удержали сюртук, и он тоже упал на пол. Нет, это неправда!

Я шагнула назад, но уперлась в чью-то грудь. Вздрогнула. Обернулась.

— Милая Софи, бегите собирать чемоданы, — посоветовал добродушный шатен.

— Ей не понадобятся вещи, — глухо отозвался Эверард, складывая в ровную стопку расписки.

— Дай отыграться, — перевалился через стол Марвин, пытаясь отобрать часть бумаг.

— Это был последний шанс, — грозно посмотрел на него мужчина.

— У меня просто не шла карта. Сейчас все изменится. И София стоила намного дороже, чем треть твоего выигрыша. Это нечестно!

Брюнет поднялся, не обращая внимания на стенания моего опекуна. Он протянул расписки стоявшему за мной мужчине и подцепил пальцем черный сюртук, повешенный на спинку стула.

Я же потеряла не только дар речи, но и возможность шевелиться. Не верила. Собиралась до последнего обманываться. Ведь меня растили не для того, чтобы стать чьей-то любовницей или девицей на выгул.

— Можно ей хотя бы переодеться? — вновь вступился за меня шатен. — София замерзнет.

— Это не моя проблема, — даже не посмотрел в мою сторону Эверард, словно сейчас говорил о безделушке.