Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

Наверху, над их головами, Гелиос отчаянно пытался успокоить взбесившихся коней – своих и Нюкты, отогнать свою колесницу, но ее ослепительно-яркий свет прожигал трепещущее на ветру покрывало и пугал непривыкших к яркому солнцу коней Нюкты, и титан уже сам не понимал, куда править; наверху день мешался с ночью, яростный свет боролся с кипящей тьмой, и могучий титан все больше походил на песчинку между двух мельничных жерновов.

– Это только предупреждение, – закричал Аид, перекрикивая ветер, свистящий в ушах; Нюкта уже не нападала, не пыталась сокрушить его своей тьмой, лишь с ужасом в глазах смотрела наверх.

– Только предупреждение, Нюкта! Рискнешь выступить против меня – лишишься всего!

В хрупкой фигурке, метнувшейся к двум сцепившемся колесницам, к тьме, захлестывающей свет, и к свету, прожигающему тьму, он узнал Гермеса; спустя секунду их с Нюктой падение замедлилось – их подхватил Танат.

Попытался подхватить.

Вдвоем они оказались слишком тяжелыми для его крыльев, и паденье замедлилось несущественно – земля все еще приближалась, пусть и медленнее.

– Хватай Нюкту, я открою проход, – резко сказал Аид, отпуская богиню ночи, которую тут же подхватил Чернокрыл. Явно не испытывающий восторга от сложившейся ситуации.

Земля приближалась с каждой секундой – их, секунд, оставалось не так уж и много. Едва-едва на то, чтобы открыть проход в Подземный мир.

И на крик:

– Еще раз послушаешь Афродиту – и пожалеешь! Я отберу у тебя все!..

А дальше – гостеприимная улыбка раздвигающихся скал. И чернота.

Глава 8. Гермес

– Гелиос нормально, – доложил Гермес, когда, спустя полдня, они снова собрались в зале для пиршеств. – Почти пришел в себя. Клянется и божится, что знать не знает ни о какой Концепции. Спросил, не падал ли откуда Владыка Аид и не ударялся ли головой о твердые поверхности.

Я дал ему в рыло, у меня тоже нервы.

Психопомп был весь обмотан бинтами, скрывающими свежие ожоги; от него резко пахло мазью производства Гекаты, но выглядел он, несмотря на мрачные взгляды, обращенные к чаше с целебным настоем, который в него пыталась влить богиня колдовства, в целом довольным жизнью.

– Мама нормально, – пожал плечами Гипнос, принимая эстафету. – Сидит у себя во дворце и штопает покрывало.