Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

И что уж с кем, с кем, а с родной матерью Персефону точно можно оставить наедине. Внутренний голос, который, не замолкая, шептал, что тут что-то нечисто, и как-то подозрительно долго они беседуют (сколько-сколько? Ах, уже полчаса?), Аид не хотел слушать принципиально. Довольно было с него паранойи, довольно неслышимой, неощутимой, как-то на периферии сознания присутствующей Хрени, довольно не стихающего ни на миг испуганного шепота в голове. С Деметрой и впрямь следовало обращаться крайне осторожно, но не более того.

И все же, когда она наконец вошла в зал, где Аид взялся судить тени, чтобы хоть как-то занять слишком медленно текущие минуты, ему в первый миг стало не по себе.

Деметра пришла одна.

– Где Персефона? – спросил он вместо приветствия.

– Вежливость и культурность, – пропела Деметра, – вот, что отличает тебя, братец, от остальных Владык. Моя дочь и внучка решили пообщаться с нимфами из моей свиты, чтобы не мешать нашей беседе.

Аид откровенно не понимал, о чем можно общаться с нимфами из свиты Деметры. Эти ветреные создания могли говорить только о цветах и травах, и больше ни о чем. Пожалуй, Минте, и той не удалось бы найти с ними общий язык.

– Так давай же не будем заставлять их ждать, – скривилась богиня Плодородия. – Покинем эти ужасные стены, у твоего архитектора совершенно нет художественного вкуса, даром что еще ничего не достроено, и спокойно побеседуем снаружи. Быстрее начнем, быстрее закончим.

Аид молча соскочил с трона. В чем, в чем, а в этом он был с ней солидарен – их общение следовало сократить к минимуму. Кажется, в этот раз Деметра решила пожертвовать частью обязательной программы – истеричными воплями о том, как он, мерзкий подземный паук, смеет портить своим присутствием жизнь ее нежной дочери. И это не могло не радовать.

Нет, не могло не радовать.

И не радовало.

Он шел и думал о том, что Деметра ни разу не назвала его мерзким подземным пауком.

О том, что как-то слишком по-деловому она разговаривает, и что-то чересчур старательно обходит тему «неработающей травы». И Персефоны с Макарией долго нет… так, может, Плодородная просто заговаривает ему зубы, пока нимфы из ее свиты коварно уволакивают их на поверхность?

Аид вообразил толпу нимф, пытающихся похитить Макарию, и понял, что Деметре просто неоткуда взять столько нимф с суицидальными наклонностями.