Власть любви. Академия Сиятельных

Разрушение и боль. От этих мыслей что-то шевельнулось внутри. Будто маленькая змейка подняла свою голову и удовлетворенно ею покачала. Я знал, что эти порывы нужно душить. Знал, как и то, что всем сердцем желал, чтобы мое запечатывание произошло полностью, а не заблокировали лишь одну стихию. Треклятая принцесса Четвертого Королевства!

Прикрыв глаза, пытался успокоиться, и в который раз мысленно вернулся в прошлое. Хотел бы я все забыть! Хотел бы, да не могу.

— Райан?! — разве в такой ситуации я мечтал услышать свое имя из уст Хейли?

Что я мог в этот момент? Ничего.

Ни открыть глаз, ни подать голос, ни отправить обратно ту, за которую от страха сжималось сердце, а остатки разума застилала пелена.

Мысленно я прогонял ее прочь. Но физически не мог даже промычать. Будь на ее месте кто другой, я бы возненавидел его. Мне хотелось прибить Асгара, который и перенес девушку. Зная, в какой она может оказаться опасности, он все равно это сделал.

И сейчас я не мог простить его за это.

Мне всегда казалось, что мужчина рядом со своей любимой не боится быть слабым. Помню, мама рассказывала, что только при ней отец может дать слабину. Что только она могла видеть его слезы счастья. И он не чувствовал дискомфорта от этого. Ведь родной человек не осудит, и обязательно поймет, а настоящая искренность и доверие во всем — сближает еще больше.

Ложь.

Моя беспомощность медленно убивала меня. Мой позор и бессилие грызли меня изнутри, выворачивая душу наизнанку и заставляя сердце обливаться кровью.

Это я должен был ее защищать. Это я должен был быть опорой в тяжелые и страшные минуты жизни. Я! А не хрупкая девушка! Не моя любимая.

Как я могу теперь смотреть ей в глаза, когда она, рискуя собой и своим будущим, сражалась за мою жизнь? Мне стыдно, что для нее я никогда не буду героем. Не для нее, которая знает все и видела мое падение. Я не имею права быть рядом с ней.

Запечатанный!

Звон стекла привел меня в чувство. Я опять разбил зеркало.

И совсем не почувствовал боли от ран на руке. Из отражения, испещренного паутинкой, на меня смотрели налитые кровью глаза. Кривая ухмылка исказила лицо. Смоляные локоны, которые я готов выдрать, казалось стали еще чернее.

Кем я стал?! И в кого превращаюсь?

Этим вопросом я задавался неоднократно. Ровно до встречи с отцом и хранителями рода.

Последний достойный… Слова об инициации, которую желала провести леди Ассия, моя сестра, теперь обрели смысл.