Драконье пламя

Маркус, не говоря ни слова, чокнулся с другом и залпом опустошил выжигающую внутренности терпко-пряную жидкость. Уж что, а варить отменное вино Вальтер умел как никто другой.

Вальтер фыркнул, глядя на опустевший бокал. Он любезно наполнил его снова и вольготно расположился на тахте рядом с тумбой.

– А теперь рассказывай, как давно ты страдаешь по человеку? – заинтересованная усмешка растянула его губы. – Как тебе вообще не стыдно! Ты упрекал и Руланда, и меня в том, что мы подарили наши сердца людям, а сам глаз от человеческой девчонки не отводишь.

Сколько ей, двадцать три? Во столько же, кажется, выпускают из Академии.

– Ей тридцать, – вздохнул Маркус и сел на свободную тахту, делая глоток вина и отставляя бокал на тумбу.

– Не понял, – мрачно нахмурился Вальтер и облокотился на колени. – Она совершенно не выглядит на свой возраст. Да я бы ей и двадцати не дал, если бы не знал, что она уже дипломированная травница.

– Она окончила Академию семь лет назад, – Маркус поднял голову и натолкнулся на ошарашенный взгляд друга.

– Но ведь ты сказал, что она не маг! Да и мы не чувствуем от нее какого-либо проявления дара.

Маркус мрачно кивнул и раздраженно сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Сердце снова пронзило раскаленной иглой, и волна жара прокатилась по венам. Задавив поднимающееся к горлу пламя, он поднял бокал и уставился на янтарную жидкость, не уверенный, что стоило сейчас пить, если не хотел подпалить свой шатер.

– Когда она только поступила, мы решили, что она – дракон, рожденный от человека.

Ты же видел ее глаза. – Вальтер понимающе кивнул, и Маркус продолжил, – Вот только за два года от нее не удалось добиться ни единого проявления дара. Никакого. Вообще. Даже у половины травников есть слабые зачатки магических способностей. Она же была абсолютно чиста. Когда ей исполнилось восемнадцать, я все равно попытался пробудить в ней хоть крупицу какого-нибудь дара, который оправдал бы цвет ее глаз и происшествие, из-за которого ее родители связались с Академией. Моя магия скатилась с нее так, словно ее смыло водой. Абсолютно никакого отклика. В течение года я еще ощущал слабые отголоски чего-то, что, скорее всего, было моим остаточным следом, но затем и они пропали.

– Да, она чиста, – задумчиво протянул Вальтер и покосился на бутылку с вином. – Ее глаза очень заинтересовали Теймена. Хотя теперь, когда он узнает, что она не пробудилась от прямого воздействия, думаю, он перестанет пытаться пробиться к ней.