Иван, злато драконово да царство Кощеево

Болото вокруг бодро булькало пузырями, и лишь камыш неторопливо клонился влево на легком ветру.

«Троцкист форменный,– между делом пришла в ум витязя телеграмма из далекого будущего. Жаль, что телеграфист в это время отлучился таки к сосне, и послание потомков пропало втуне.

«Давно бы так»,– одобрила вояж жаба, припоминая молодость.

Как щурясь от солнца и затаив дыхание, царевич натягивал тетиву и выпускал стрелу. А где-то на болоте послышалось последнее "ква" царевны лягушки. Тогда-то и досталась ей корона. Ну и пару шрамов в придачу от ретивого, никак не хотевшего мириться с потерей, женишка.

«Небось и этот тут... по вопросу любви и секса",– предположила про себя лягушка с высоты жизненного опыта и листа кувшинки.

Вернувшись к огню, богатырь почал то ли кудри запущенные донельзя расчесывать. То ли рвать на себе волосы, поскольку психотерапию изобретут еще не скоро. А из болота и не разглядишь, поелику процессы вельми схожи.

«Точно. Все зло от баб,– философски заметила жаба. И тут же продолжила:– Тьфу, легка на помине! Нарисовалась, хрен сотрешь!»

Маленький зверек плыл в болотной воде неподалеку.

С любопытством выбравшись на мох, подкрался к костру, оставаясь незамеченным в камышах. Несколько минут ничего не менялось. Рыцарь стенал, костер догорал, зверек загадочно глазищами мерцал в тени камышей. Затем, словно по волшебству, обернулся зверек в... человека! Ну, как в человека.... Не совсем, конечно. Потому как всем ведомо, что курица ж не птица, а баба не... Тьфу на тебя, секстистский дух, опять к ночи пролез татем в чужой амбар, выбирать товар! Короче, вышла обнаженная молодая красавица пред мужские очи в чем мать родила. В расшитом славянскими рунами поясе широком, кокошнике и тине болотной, то есть.

Иван схватился было за меч, готовый разить и кромсать... И только обернувшись и обомлев понял, что тут надо бы скорее сминать и проникать. Медленно и неохотно засунул на треть обнажившийся меч обратно в ножны воин. Редко когда ему доводилось обнажить его больше, так что даже и не знал он путью, на что годится его кладенец.

Однако же не долго дивился рыцарь на полотно вышитое, а снова опустился на землю и сел по-турецки. Видно оттуда вид был интереснее.

Тем паче, девушка в это время молча подсела с другой стороны костра и подобрала под себя ноги. Она была обворожительно красива.

Как бы ни был убит горем Иван, но заметил красу писанную. И попробуй тут не заметь! Однако меланхолия вновь овладела им, и он опустил глаза на пламя.