Украденная судьба

Дознаватель покачал головой:

— А что же такой слабенький довод, Милика? Надо было сказать другое. Мол, Указ был принят ее величеством королевой в период регентства. Я бы ответил, что король наш в мудрости своей не отменил сего документа… А мы сразу к главному перешли, выходит? Раз мы уже выяснили, что ты лжешь, признавайся, скольких людей убила, используя свой проклятый дар? Мы ведь все тут знаем, что для продления жизни одного человека ты только и можешь что отобрать ее у другого. Никакое это ни чудо, а самое настоящее преступление.

Ну? Сколько на твоей совести загубленных жизней?!

— Ни одной! — я не сразу заметила, что повысила голос. — Никого я не убивала! А вы? Вы здесь…

— Мы сейчас о тебе говорим, — оборвал дознаватель. — И о твоих делах. Может, ты и права. Не убивала. Только играла с чужими жизнями. А умирали эти глупцы сами. Что же… думаешь, это тебя оправдывает?

— Вы меня совсем не слушаете, — устало заметила я.

Дознаватель ответил не менее утомленным взглядом.

— Очень жаль, — сказал он.

— Такое красивое тело… мне действительно жаль, Милика. Если бы ты призналась, я мог бы не допустить этого, но…

И он кивнул стражнику, все еще стоявшему сбоку от меня.

Меня тут же схватили и рывком стащили со стула. Он опрокинулся, да и мне не дали устоять на ногах — стражник просто поволок меня к двери. Там присоединился второй — подхватил меня под руку с другой стороны, и я все же смогла худо-бедно переставлять ноги, а не волочиться кулем по полу.

Меня вели по коридору, но не обратно в камеру.

Наш путь завершился куда быстрее — перед закрытой дверью. Один из стражников пинком распахнул ее, и меня втолкнули в темноту. Я лишь чудом не упала. Через несколько ударов сердца помещение осветилось — кто-то внес факел.

У дальней стены обнаружилась громоздкая деревянная конструкция: лавка и два крупных колеса с закрепленными веревками… Неподалеку стояло ведро с металлическими прутьями, жаровня, еще какие-то инструменты и приспособления. Я вдруг стала туго соображать и никак не могла понять, для чего это все.

Меня подтащили к деревянной перекладине с закрепленной к ней длинной веревкой. Один стражник заломил мне руки за спину, второй — связал повыше локтей… Потом усадили меня на пол и стали неспешно привязывать к ногам груз.

Я по-прежнему ничего не понимала. В голове был туман.

Дознаватель стоял рядом и наблюдал за происходящим. Наконец, мы встретились взглядами.

— Сколько людей ты убила, Милика Альмер? — спросил он.