Под созвездием Падшего Ангела

Чтобы размяться, ей приходилось прыгать, и тогда карета на рессорах прыгала вместе с ней.

На третью ночь их небольшой отряд остановился в крупном селении. «Это Дубы», – объявили арестантке, когда та спросила, как называется деревня. Сердце Джастины заколотилось как сумасшедшее.

– Мальчик, эй, мальчик! – стоило монахам скрыться в трактире, как Джас окликнула мальца, околачивающегося вокруг кареты. – Пожалуйста, позови вашего кузнеца. Мне очень нужно с ним увидеться. Дам серебрушку.

Джастин показала монетку. Загоревшиеся глаза мальчонки обнадежили, что ее просьба будет выполнена.

Через некоторое время он вернулся, но совсем не с кузнецом.

– Что хочешь, ведьма? – спросил бородатый мужик. – Я здешний староста.

– Дам золотой, если позовете кузнеца, – Джас поняла, что нужно поднимать ставки. – У меня для него весточка от родных.

– Два золотых, – начал торг мужик. – И кидай на землю. Знаю я вас, ведьм, или обманете, или порчу наведете.

Джастина вздохнула, вытащила из кошеля, что дал отец, два золотых и швырнула через прутья решетки.

Мужик их сразу не взял, полил сначала из какой–то бутылочки, но не увидев ни черного дыма, ни изменения цвета монет, подцепил загрубелыми пальцами. Сунув в карман, с ухмылкой похлопал по нему.

– Так что ты хотела передать нашему кузнецу? – улыбка его сделалась масляной.

– Весточку от родителей.

– Врешь ты все, ведьма. Его матушка сейчас у него гостит. А моя дочь велела тебе передать, чтобы ты, ведьма, на ее мужа не зарилась. Знаем мы, кого и куда в белой карете везут.

Слухами земля Долин полнится. Сестроубийца.

Сплюнул и ушел.

Джас так и замерла с открытым ртом. Выросшая на границе, где все знали ее, как дочь лорда Варандак, она встречала только доброжелательных и отзывчивых людей. А как на самом деле они относятся к ней, никогда не задумывалась, принимая их радушие за чистую монету.

– Пришла пора прозреть, – прошептала она самой себе. Урок, который преподал ей тесть Хельгерта, ясно показал, что мир за окном не такой простой и добрый, к какому она привыкла.

Вскоре явился старый монах, отперев решетку, сунул чашку с похлебкой, кусок хлеба и ложку.

– Утром миску заберем, – буркнул отец Фолли и, лениво почесывая бока, вернулся в трактир. Оттуда лились разухабистые песни и слышался женский смех. Веселье на постоялом дворе только набирало силу.

Джастине не спалось до глубокой ночи. Гуляки приходили поглазеть на карету, кое–кто даже бросал камни, желая, чтобы прячущаяся ведьма показала свой лик.