Крылья

-Ничего – проморгаюсь. Ты иди ко мне. Я сейчас в тебя фонарем посвечу, чтобы тебе быстрее дорогу найти.

- Иду! – Отозвалась Вера. Запрыгал фонарик в сумерках коридора. - Бежит… Говорил ведь! Нельзя бегом! Нельзя! Шагом надо. И скользить надо, словно по канату идешь. Ногу плавно нести. Пальчиками пробовать и потом уже на всю ступню ногу ставить.

- Эх! Какой же из нее Изгой. Девчонка она и есть девчонка! – Вера добежала до меня и повисла на шее. Прижалась, спрятала лицо на груди.

- Ты чего? Верунь? – Стал отдирать ее от рубашки.

– А она дрожит и только льнет ко мне и все.

- Увиделось что? Вера? – Нет. Прячется и молчит. Дрожит и прячется.

Я взял ее за плечи и встряхнул хорошенько. Оторвал от своей рубашки и посмотрел в лицо.

- Белее белого… Вера! – Кричу. – Что с тобой?!

- С-самсон… - Стучат ее зубы друг о друга. – Ты меня не бросай, Самсончик. Ты меня же, правда, не бросишь? – Я только плечами пожал, странные слова какие

- Конечно, не брошу, Светлячок да, что с тобой? Скажи мне. А?

- Я Храмовника видела.

Того с красным пятном на макушке. – Вера сглотнула тяжело.

- Тот, который Валетта ругал, когда мы еще маленькими были.

- И что? – Полез я затылок чесать.

- А то, что он с Солдатами дрался. Он к Королеве шел и Ландгрувер с ним шел. А Солдаты его не пустили. Он Ландгрувера прогнал, а сам драться стал.

- Солдат много, а он один. Они же его на кусочки разорвут. У них же пальцы ядовитые! Как же ему с ними справиться? Он же старый совсем! Он, наверное, как Город старый!

- Ты это, Верунь… - Скривился я не хорошо.

– Ты дурь, эту из головы выбей. Это от усталости у нас с тобой. От усталости точно. Или от того, что высоко забрались.

- Воздух здесь другой может быть. Или грибы спорами плюются, а мы дышим. Не правда - это все. Виденье только – Сказал, в лицо ей смотрю, а сам думаю

- Мне ведь тоже такое же привиделось. Прямо в голове. Не перед глазами, а под кумполом моим черепным. А если сразу двоим, одно, и тоже видится так ведь, наверное, не - спроста? А чего я Вере скажу? Что у самого мозги набекрень?

- Нет! Нельзя ей такого говорить.

Или потом скажу. А сейчас…

- Привиделось все тебе. Привиделось. Успокойся. – Стал ее по спине ладить. Она вздрагивала сначала, а потом вроде отошла, задышала ровно.

- Самсончик, я все время с тобой буду. Только и ты меня не бросай, ладно?

- Опять «двадцать пять».

- Да кто же тебя бросать собирается? – Уронил я кирку на пол.

- Ты не бойся ничего. И за меня не бойся и со мной не бойся.