Крылья

- Что это, Самсон? – Ткнула она пальчиком в круглую комнату, уходящую своими стенками куда-то в самую высь. Я задрал голову вверх, высвечивая лучом вертикальные стены.

- Нет. Дальше чем на двадцать метров Светляки уже не били. Не видно, что там выше. Ну, ладно.

- Эта шахта, Вера? Про нее тебе Ландгрувер картинки показывал?

- Про нее - про нее. – Радостно закивала головой Вера.

- Только он сказал, что больше чем на двадцать уровней по ней подниматься опасно. – Я подошел к стене и с размаху ударил в нее молотком-киркой.

Из-под жала брызнули в сторону колкие чешуйки хорошего крепкого монолитного бетона.

- Ого!

- Я же тебе говорила! – Захлопала в ладони Вера. – Ландгрувер умный! Ландгрувер хороший! Он не обманул!

- А я? – Насупился я. – Я хороший?

- И ты хороший и ты умный. Ты мой, Самсончик! Ты понял? Ты мой, а Ландгрувер свой собственный. И чего ты надулся? А? – Вера снова забежала вперед и посмотрела в мою хмурую физиономию.

- Ой! – Прыснула она в сжатый кулачок.

- Чего - ой? – Нахмурил я брови еще сильнее.

- Да ты так еще и лопнешь!

- Чего-чего?

- Лопнешь-лопнешь. Надулся то! Обиделся то! Ты думаешь, что я Ландгрувера люблю? Какой ты смешной Самсон. – Она подошла ко мне совсем близко и чмокнула влажно в пыльную щеку.

- Вот тебе, чтобы не мучился – Она легонько толкнула меня бедром.

- Самсон,а Самсон…

- Чего? – Отвернулся я в сторону. Все равно свербило под ложечкой.

- Ландгрувер ей картинки показывает. В голове у нее сидит, они там о чем- то о своем болтают, а я совсем и не в курсе.

Ну, вот о чем можно с девчонкой разговаривать кроме как об этом? Об этом самом? Ну, в любви там ей признаваться, и все такое?

- А скажи, что ты меня любишь, а? – Вера молитвенно сложила ладошки перед собой. Склонила смешно голову на бок.

- Ну, пожалуйста, ну, скажи… - Я посмотрел на ее милое, перепачканное в пыли лицо, и стало понемногу меня отпускать.

- Обиделся я на Ландгрувера. Сильно обиделся. Украл он у меня Веру. На целых пять минут украл. А что эти пять минут, когда жизнь на секунды считаешь?

- Годы, вот и получается, что год я как с ней не был.

- Люблю… - Шевельнулись губы непроизвольно.

- А я не слышу. – Заулыбалась Вера. – Пылью ушки мои забились. Совсем забились. – Она затрясла головой. Словно действительно выбивала из ушей пыль.

- Люблю…

- Вот… - Вздохнула Вера кротко. – Теперь и умирать не страшно. Совсем не страшно. – Она улыбалась чисто, светло, радостно.

Я передернул плечами, подкидывая рюкзак, прикладывая его удобнее.