Звёзды с корицей и перцем

Выбравшись из ванны, Эльга закуталась в махровый халат, налила себе вина и смотрела в ночь за окном до тех пор, пока голова не затуманилась, а тело не затопило тяжёлой слабостью. Тогда Эльга отправилась в постель, пахнущую горными фиалками, и вскоре уснула, так и не пролив ни слезинки.

Наутро ей принесли букет роз. Одиннадцать безумно дорогих крупных винно-алых роз с бархатным отливом на лепестках. Эльга склонила голову к плечу, и отлив скользнул вслед за её взглядом, перекатываясь от густого индиго в глубине цветка до тускло-лилового с сединой по краям.

Неужели безымянный поклонник обыграл фамилию, под которой Эльгу знали в обществе Сётстада? Не слишком ли тонко для мужчины?

На карточке не было подписи, лишь строки Ренальда Кальбе:

Храню я в памяти неверной

Полёт ресниц и тень улыбки,

И отблеск тайны сокровенной,

И горечь роковой ошибки...

А ниже: «Заеду за вами в восемь».

Эльга крепко зажмурилась, ощущая, как ресницы наполняются влагой.

— Храню я в памяти неверной… — прошипела она сквозь зубы.

Может, ну её, эту жизнь? Выйти за барона и уехать в его приморский замок.

Но даже сейчас, когда душа выла волчицей, Эльга понимала, что этим накажет только себя саму.

Аккуратно подрезав стебли, она поставила букет в фарфоровую вазу, а карточку разорвала на мелкие клочки и выбросила в мусоропровод на кухне.

Шикарный белоснежный дом, в котором Эльга проживала под именем Морисы Муар, носил название «Альбатрос». Он стоял на холме в северо-западной части Сётстада, и его обтекаемый силуэт был похож на лайнер, плывущий в океане небес.

Эльга занимала квартиру на последнем, седьмом, этаже. Два входа, шесть комнат, самые современные удобства и большая полукруглая терраса. Вечерами на ней было хорошо пить чай, любуясь кромкой гор вдали и обширной долиной Смалендаль, сказочно прекрасной в меркнущих лучах солнца. Зеркальный блеск озёр, речка Смаль, змейкой бегущая меж холмов, белые домики под скатами тёмных черепичных крыш.

Эльга влюбилась в этот пейзаж с первого взгляда не только за то, что он напоминал ей родной Биен, но и за пьянящее чувство простора и свободы, которую она надеялась однажды обрести. Уже скоро.

Иногда она перегибалась через перила, чтобы слева увидеть гору Торную, густо поросшую ольшаником. Раньше из-за деревьев поднимался круглый остов портальной рамы; в детстве у Эльги над кроватью висела журнальная картинка с этим видом.