Царевна Лягушка. Приворот

Ежели, что, потом поменяю его на другое. А пока пусть будет).

— «Козлом ты был, козлом и помрешь», — неожиданно пришло ей в голову, но она промолчала.

Справедливости ради, можно было заметить, что Иван царевич был скотиною не во всех своих поступках и посему козлом обратился не полностью. От козлиной натуры у него появился только голос, жёлтые, дурноватые глаза (хотя тут скорее ничего не изменилось), средь золотых волос двумя колышками торчали серые рога и вместо человеческих ушей появились козьи, волосатые.

Василиса хотела было расстроиться.

Мол другие девы выйдя замуж вместо мужика козла получали, а она ещё и замуж не успела выйти как вот он, во всей красе, сидит, ушами трясет. Но расстройства не получилось. Внезапно такой ее смех разобрал, что начала она от смеха по полу кататься и умирая от смеха.

— Ты чего? — проблеял Ванька и приподнял ее за заднюю лапку, но лягушка не могла остановиться. Она уже даже забеспокоилась, что действительно может умереть со смеху.

Но тут в комнату вошёл Белозар и ей стало не до смеха.

Увидав, что с собою сотворил младший братишка, средний сын будто с цепи сорвался.

— Ах ты скотина ушастая! Я кому говорил ничего не трогать?! У тебя вообще мозги есть, или ты их только на праздники включаешь?

— Я ничего не трогал, — солгал не моргнув глазом Ванька. — Просто хотел посмотреть... А потом оно капнулось.

— Капнулось значит?! Я тебе сейчас так капнусь, что ты у меня по потолку бегать будешь!

— Я не хотел, — поправил себя Ванька. — Это само получилось.

.. Просто оно так вкусно пахло.

— Вкусно пахло?! — Белозар, похоже был в бешенстве. — Там в составе конский навоз и толченые светляки! Как ты это вообще глотнуть то смог?! И что мне теперь с тобой делать? Что я родителям скажу? Что младшенького в козла обратил?!

— Я думаю они не заметят особой разницы, — «подкусила» царевича лягушка, но тот похоже вообще не слышал дальнейший разговор.

— В смысле конский навоз?! — завопил он и его тут же стошнило.

Белозар еле отскочить успел, выхватив из Ивановой руки лягушку, пока тот ее об пол не шмякнул.

Иван царевич много хотел спросить и много сказать, но ещё около часа он не мог вымолвить и слова, портя лабораторию своим болезненным присутствием.

В конце концов, средний брат смог его вышвырнуть за дверь, дав в руки ведро, и сказал, что не впустит внутрь, пока тот не успокоит рвотные позывы.

— Так ты ему лекарство какое дай, — попросила Василиса.

— У него все болезни идут не из слабого желудка, а из головы.