Царевна Лягушка. Приворот

Оставалось выбрать подходящую материю.

Единственной тканью которую она нашла, оказалась ее шкурка.

С одной стороны это магическая вещь и кто знает, что случится с нею если от нее отрезать кусочек, а с другой стороны, хочется показать такой красивый камзол царю. Он точно ему понравится.

— Была не была! — махнула рукой Василиса, и отрезала кончик шкурки на лапке, чтобы поставить латку.

Зачарованная ткань засияла золотым светом и латка стала совершенно невидимой.

Увидев, что у нее получилось скрыть недостаток, лягушка весело запрыгала на месте, а после схватив наряд, начала им любоваться, разглядывая его золотые переливы на солнце.

Зеленая муха, наконец, устала и села отдохнуть на паутину. Но недолго радовался паук, представляя шикарную трапезу. Зеленая бестия, лениво потерев лапки полетела прочь, и паутина потянулась за нею следом, толстой ниткой на которой повис и ее хозяин. Паук пытался ухватиться за промелькнувшие мимо него остатки старой паутины, но был вынесен во двор, где исчез в тени деревьев.

— Вот так настойчивость делает всех счастливыми! — довольно проворковала лягушка, и разложив камзол на кровати, обратилась обратно в лягушку. В шоке смотря на свою человеческую ногу.

И лишь одно ее утешало... Нога хоть и была как у человека, но маленького размера. Оставалось надеяться, что Ванька не заметит этот ужас.

— Может ногу травкой какой натереть, чтобы она тоже позеленела? — задумалась лягушка, но решила, что и так сойдет.

Тем временем богатырша уверенно приступила к делу.

Всеволод, с интересом и даже некоторым злорадством, поспешил за нею следом. Не ему же одному страдать от тяжелого характера супруги.

Царь-батюшка, едва завидев невестку с меркою в руках, сразу же решил, что та пришла шить ему саван и естественно попытался сбежать, но был остановлен крепкой женскою рукой за шиворот.

— Потерпи, отец! Пару мгновений и я сошью тебе самое лучшее в мире убранство.

— Не сомневаюсь, — прохрипел царь, пытаясь сделать хоть один вздох.

— Ты же его задушишь, — бросился на выручку старший, не в силах смотреть как убивают его отца.

— Я его не душу, а меряю!

— Все, хватит! Я уже померянный вдоль и в поперек! Хоть сразу в гроб ложи! — вырвался из цепкого захвата царь, оставив рукав в руках у Лады.