О невестах, Бессмертных и чужих мирах

Даже больше — он был в ужасе!

— حماية! حماية! — завопило тело как резаное, размахивая руками, словно пыталось отползти от меня. — حماية! للمساعدة! حماية!

Мда уж… Конструктивного диалога у нас с ним явно не получится. Мне сделалось одновременно смешно и грустно. Если это их царёк, то я очень разочарована.

Охрана появилась спустя считанные секунды. Четверо мужиков с абсолютно непроницаемыми лицами и пустыми глазами направились ко мне, а я подняла руки вверх, показывая тем самым свою полную готовность к сотрудничеству.

— حبسها! لا تعطي الطعام ولا الماء حتى آذن! دعونا نرى مقدار القدرة على التحمل التي تتمتع بها هذه الفرس! — продолжало кричать тело, а потом гневно указало пальцем в надсмотрщицу, которая продолжала сидеть на полу и зажимать свою руку. — اعدمها!

Я успела увидеть, как женщина кинула на меня затравленный взгляд, после чего охрана вывели меня из сада.

***

Всё обстояло не так страшно, как я себе представляла, пока шагала босиком по мраморному белому полу. Меня не казнили, не пытали, не насиловали.

Всего лишь заперли в комнате. Притом не в тюремной, а обычной такой комнате с деревянной дверью, ковром, лежанкой и отхожим горшком. Тут даже окно было, правда, небольшое, открывающее вид на голубое безоблачное небо.

Интерьер в этом мире, на мой взгляд, вообще не пестрит разнообразием. Или это просто мне так везло? Пока всё, что я видела, меня не сильно-то впечатлило, а в некоторых случаях, напротив, лишь расстроило.

Ещё в голове было множество вопросов без ответов: почему меня тут заперли? Почему уже несколько дней никто не приходит, словно обо мне вовсе позабыли? С чего тот «царёк», или кем бы он там ни был, так испугался? Прямо наёмной убийцей себя почувствовала, которая с хитрой улыбочкой притворилась девицей лёгкого поведения и добралась до своей цели.

А всего лишь не хотела светить своей срамотой, поэтому не дала снять плащ!

И что со мной дальше будет? Может, это у них всё же такая извращённая попытка меня убить — заморить голодом? Тогда пора выбираться, кушать хочется сильно, хотя пить — намного сильнее.

Но легче сказать, чем сделать. Дверь была заперта. С учётом того, что я не видела отверстия для ключа — на задвижку или замок. Дверь висела на петлях, но они располагались с той стороны, так что выбить их не получится. Дверь плотно прилегала к косяку, поэтому просунуть что-то под неё не было возможности. Если бы у меня была масляная лампа, я бы её подпалила. Но мои тюремщики посчитали, что с меня хватит и окна, поэтому её мне не оставили.