О невестах, Бессмертных и чужих мирах

Есть кто-то чужой и злой, опасный… Постойте-ка, я понимаю, что он говорит?! И куда это он меня тащит?!

Опасный мужик — отныне буду называть его так! — обернулся, крепче сжал мою руки и выдохнул приказ:

— Молчи и следуй за мной!

Разбежалась! И твои странные поглаживание по ладони тебе не помогут!

Я уже готова была выдернуть руку и высказать ему всё то, что накопилось у меня в душе за время пребывания в этом мире, как неожиданно:

— Мало…

Первое слово заставило меня застыть.

—...Мало…

Второе — вновь передёрнуть плечами, так как чувство между лопатками стало почти болезненным.

— …Мало…

Третье возродило в душе погасший огонёк… или только слегка уменьшившийся?

— Сеня? — выдохнула я с надеждой.

Он кивнул, развернулся и повёл меня куда-то.

Я шла за ним и чувствовала себя странно. С одной стороны овцой, которую ведут на закланье, а с другой… У меня к нему было столько вопросов! Да и, откровенно говоря, куда мне бежать? И удастся ли? Не уверена. Сил у меня было мало, живот сводило от голода, ещё это чувство между лопатками! Насекомое какое-то укусило что ли и раздражение пошло?!

— СИРРУШ, — раскатом грома прокатилось над головой и я вздрогнула, сбилась с шагу, — ДРУГ, НЕУЖЕЛИ ТЫ УЙДЁШЬ НЕ ПОПРОЩАВШИСЬ?

Это что такое сейчас было?!

— Прости, Давалпа, увидел свой трофей и совсем позабыл о хороших манерах.

Его слова вновь остриём ножа прошлись по груди, но при этом большой палец гладил мою ладонь.

Не понимаю я тебя, опасный мужик Сирруш (Вот, значит, как Сеню звали на самом деле).

Почему твои слова и действия так разнятся? Ты называешь меня «кобылой», «трофеем», обещаешь заняться воспитанием. Но при этом, когда я чуть покачнулась от внезапного головокружения, ты дёрнулся ко мне, словно готов был поймать. И когда мы пришли в странный сад, ты посадил меня к себе на колени, хотя другие девушки сидели на полу. Я знала, что для этого мира это было правильно. Очень показательное место женщины в социуме.

И дальше то, о чём ты разговаривал с этим перекормленным царьком... Я мало что понимала, голова кружилась все сильнее и было трудно уследить за разговором. Но меня не покидало чувство наигранности и фальшивости. Да твоя откровенная ложь… Ведь надел на меня наручники не ты и совсем не для того, чтобы сдерживать магию «трофея». А наглое враньё царька заставило даже завозиться на месте от обиды, пока рука не опустилась на мои бедра, требуя прекратить.