О невестах, Бессмертных и чужих мирах

Ни бессмертных, ни аборигенов. Это было слишком опасно.

А сейчас уже поздно…

Тоенаяр медленно поднялся в воздух. Я видел его длинное, массивное тело, огромную башку с гребнем-рогом на носу, четыре мощные лапы с острыми когтями и раскидистые крылья. Мы происходили с совершенно разных планет, но при этом наши естества было схожих форм. Даже странно.

Остановившись в нескольких десятках метров от меня, Тоенаяр спросил:

— Ты пришёл меня убить, Сирруш?

Мы оба знали ответ на этот вопрос.

Не знаю, зачем он его задал.

На что надеялся.

— Ты знаешь правила, — отрезал холодно. Нельзя было даже голосом показать, что я чувствую на самом деле. — Если бы пришёл не я, то кто-то другой.

— Но пришёл именно ты. — К моему удивлению, в его голосе звучало осуждение.

Да, мы много времени проводили вместе, но друзьями я не мог нас назвать. Поэтому меня это удивило и задело. Заставило задать следующий вопрос:

— На что ты рассчитывал, Тоенаяр? Ты бы не смог прятаться вечно.

— Я больше не мог… нет мог смотреть на все эти смерти… Столько убийств, лишь за тем, чтобы кучка самовлюблённых монстров жила вечно…

«И поэтому ты сделал худшее из всех возможных вариантов! Ты начал рассказывать аборигенам правду, подписав им и себе смертный приговор! Да ещё и меня начали подозревать! Теперь я ничем не смогу помочь тебе!» — хотелось проорать это всё ему в лицо.

Заставить понять, какую глупость он совершил. Но я не мог. Неизвестно, следят за мной или нет. Поэтому остаётся лишь одно — убить его.

— Ты нарушил правила Бессмертных, и плата лишь одна — смерть!

Мы кинулись друг на друга.

Рвали, кусали, вырывали куски плоти. Боец из Тоенаяра был всё так же опасен, несмотря на то, что семьдесят лет он не питался ЦИ. Несколько раз он нанёс мне серьёзные раны, благо с моей регенерацией заживут они быстро. Но в выносливости значительно мне уступал, поэтому вскоре я смог подловить его и вцепиться пастью с крепкими острыми зубами в шею, а когтями вспорол крыло. В ответ он умудрился полоснуть меня по морде, задев когтями правый глаз.

Я сжал пасть. Раздался хруст, и Тоенаяр взвыл от боли. Дёрнулся всем телом, словно в последней попытке вырваться, и… обмяк. Я разжал пасть, и тело последнего бирманского дракона камнем упало в Старый лес. Метаясь по небу, мы вновь вернулись к аномалии. Дождь, словно ожидал этого, ливнем пролился следом.

«Пусть Эрешкигаль милостиво примет тебя в Ир-калла, Тоенаяр», — мысленно произнёс я прощальные слова, развернулся и вновь полетел на юг.