Сказки Тридесятого царства: Лягушка и Колобок

Он уже не убаюкивал, напротив, кидал в лицо пригоршни колких снежинок, будто приговаривая: проснись… Проснись, Виренея.

Царевна подскочила с чего-то тёплого и мягкого и поняла, что находится в пещере. Причём это была очень небольшая пещера, - ладошку обжёг холод каменного «пола», по которому стелилась позёмка, потрескивающий прогорающий костёр едва освещал скалистые стены и низкий свод, а под одежду, что укрывала её, тут же бесцеремонно забрался ледяной ветерок.

А вот Кристиана рядом не наблюдалось. Виренея поёжилась от холода и от нехорошего предчувствия, но решила не накручивать себя понапрасну, а для начала одеться.

Справившись с последними пуговицами и надев на голову шапку, она подкинула в костёр пару толстых веток из запаса и принялась ждать.

Некоторое время царевну занимал процесс отогревания у костра. Сидела она, кстати, на куче лапника, оказавшегося под её одеждой в качестве основы лежанки, которую смастерил для неё Кристиан.

- Благодарю за заботу, ваше высочество, - обратилась Виренея прямо к костру.

Пустота не ответила. Тогда Виренея начала нетерпеливо перестукивать пальцами по коленке, отсчитывая в уме секунды и минуты.

Наконец наступила минута, когда она окончательно поняла: Кристиан не вернётся в пещеру. Не заглянет с извиняющимся лицом и каким-нибудь нелепым оправданием.

В груди зазмеился холодок.

Вскочив с кучи лапника, Виренея подбежала к темнеющему выходу из пещеры и увидела на снегу то, чего опасалась: конские следы, которые почти замело.

Глава 21 В которой выяснилось, что родители были правы

Кристиан

Вычислить пещеру, где спит Василиск, не составило труда – тварь храпела так, что по округе разносилось эхо, а из её пещеры – дробный протяжный гул.

«Эх, зря не прихватил булаву,» - промелькнуло в голове.

А ещё страх промелькнул.

Даже не промелькнул, а встал так в полный рост, застилая чёрной пеленой и дыру в горе, и саму гору, и даже пронзительное северное небо до самого зенита.

- Эх, была – ни была, - буркнул Кристиан себе под нос, привязывая коня к ближайшему деревцу.

И больше не думал. Мягко вошёл внутрь, вытаскивая на всякий случай острый нож, заботливо вложенный в поясные ножны Орехом.

Тварь спала.

Огромная многовековая туша, покрытая перьями и чешуёй, вздрагивала от каждого вдоха и выдоха.