Сказки Тридесятого царства: Лягушка и Колобок

Иногда во сне она нервно дёргала хвостом – длинным, чешуйчатым с огромным разветвлённым жалом на конце.

«Интересно, зачем Василиску жало? Он ведь одним взглядом жертву в камень превращает,» - задумался Кристиан. – «С другой стороны, надо же ему чем-то питаться?.. Интересно, как он охотится? С закрытыми глазами?.. А на кого?»

Вообще-то Кристиан несколько лет собирал информацию о Василисках, но книги в красках описывали лишь внешность зверюшки и наносимый ею ущерб. Об образе жизни и рационе животного трактаты почему-то умалчивали.

Зато нашёлся один исследователь хроник, который лет 50 назад привёл массу примеров и доказательств, что в ночь смены года при обновления магических полей, зверь предпочитает не показываться людям. Надо сказать, что исследователь этот оказался одинок в своих изысканиях, чем и воспользовались критики и оппоненты, слетевшиеся, как вороны, на его единственную научную работу. И закончил этот учёный, кстати, бесславно – из Магической Академии выперли, учёного звания лишили.

«Может, зря?» - Кристиан достал из-за пазухи маленький ручной светляк, - «…заранее заряженный и положенный в мой карман, конечно же Орехом,» - зажёг его и принялся обходить пещеру в поисках выпавшего старого пера для задабривания Чернокнижника.

План его был прост аки валенок: сначала найти перо, потом всадить сразу пару ножей в оба глаза спящего чудовища…

«Жестоко, конечно, но выбирать не приходится».

…потом выковырять зуб. Вернуться к Виренее в ареоле героя и надеяться, что она не возненавидит его до конца жизни за плохое обращение с реликтовой тварью.

В принципе можно было сначала убить Василиска, а потом уже надёргать отличных свежих перьев и сбывать их по одному Чернокнижнику каждый раз, как он вздумает вредничать.

«Но во-первых, Чернокнижник сам просил старое, отслужившее свой век, валяющееся на земле перо. А во-вторых…» - Кристиан больше не нашёл аргументов.

И пера на земле так и нашёл. Ни одного.

Тянуть больше не имело смысла, он достал второй нож, впрочем, всё равно не спешил набрасываться на Василиска.

Тварь спала. Тихо и мирно. Она ничего плохого ему не сделала, кроме того, что родилась таковой. И теперь перед Кристианом стоял выбор: жизнь невинного Василиска или его самого и Виренеи?

Он стоял и раздумывал.

Где-то далеко в чернильном небе переливалось северное сияние, и спала оставленная в пещере Виренея.