Оборотень по объявлению

Создавалось ощущение, что раньше здесь был классический мужской кабинет, мне даже почудилось, что я чувствую запах сигар. И оттого тут еще контрастней смотрелось все это новейшее оборудование, стальные поверхности, пластиковые детали. И много-много «железа», как сказали бы ребята.

А в соседней комнате находился классический кабинет. Казалось, именно сюда перенесли всю обстановку из смежного помещения: внушительный стол, стул с мягкой и высокой спинкой, картину с мирным сельским пейзажем, успокаивавшую нервы.

Шкаф для документов запихнули в угол, и он смотрелся там немного неуместно. Пустые папки на полках стеллажа, столь любимые разноцветные стикеры на столе, которыми было уклеено мое рабочее место там, в настоящем офисе, и штук двадцать ручек в органайзере. Будто бы сюда постарались впихнуть все-все, что только может понадобиться в офисе: и мультимедийные печатные устройства, и пару ящиков бумаги, и множество незаменимой мелочевки, и даже диван для отдыха. А вот места для «маневров» практически не было.

Это обилие мебели немного давило на меня, и я поспешила приоткрыть окно, чтобы наполнить помещение свежим воздухом. Осваиваться так осваиваться!

Я нажала на ручку и вышла в коридор. Ага, ясно…

— Ну как? — Голос Полины дрогнул, будто она волновалась.

— Хорошо, — кивнула я.

— Но? Ты явно чего-то не договариваешь. — Выжидающая улыбка на губах Полины смотрелась неожиданно. Будто ее губы не привыкли складываться именно так, а мимика была совсем ей непривычна.

Она что, волнуется, понравится ли мне?

— Но дома лучше, — закончила я и постаралась открыто улыбнуться. Все-таки я теперь птичка в клетке, и надо приложить усилия, чтобы без проблем потом отсюда упорхнуть. То, что Суворовым не составит труда испортить всю мою жизнь, не оставляло сомнений. Я была подобна муравью под их ногами, которому вдруг захотели построить искусственный муравейник у себя во дворе.

— Понимаю, потерпите немного. — Суворова оглянулась назад, убедилась, что мужчины поняли ее взгляд правильно и вышли, прикрыв за собой дверь, после чего обратилась ко мне: — Лена, вы — сердце этого проекта. Те ребята за стеной не будут без вас работать. И если вы будете недовольны, вот как сейчас, вряд ли у нас выйдет что-то путное…

Она улыбалась, говоря это, но я чувствовала предостережение в каждом слове, в каждом звуке.