Спящий вулкан

Как будто этим холёным недорослям в новинку глазеть на Сущность-по-Крови! И почему меня тогда должно беспокоить, что я слишком резко провёл своё первое занятие? Ну, меня-то и не беспокоит, но разве Рхею убедишь, что слишком ласково к этим выродкам просто не стоит подходить? Она сама желает мира между регионами, сама вызвалась быть частью главенства этого балагана, тогда чего решает уподобляется изнеженным рахкам Мифа?

Шлейф постороннего благовония отвлёк даже от еды. Я не сразу откликнулся на зов аромата, пытаясь в первую очередь понять мою связь с ним.

Я уже вдыхал когда-то что-то подобное, да. Чудесная смесь утончённых запахов переносила куда-то в лесные дебри к холодному ручью, над которым распустился белый цветок. Да, свежесть воды, дух срезанных трав и этого распустившегося цветка.

Фигурка, от которой исходил тот запах, очень походила на цветок. Светлое платье с бирюзовым отливом от подола, коса каштановых волос со шпильками в виде мелких белых цветочков. Словно дочурка болотной ведьмы вырвалась прогуляться, пока матушка-старушка затерялась в своём погребе.

Шаг лёгкий, одеяние шелестит при ходьбе. Фигура глаз радует, и не заикнёшься, что совсем тоща, как мифские жерди! Молодая, и четырнадцати лет от роду нет. Гибкая и нежная, как стебель цветка, который мне напомнила.

Я поймал себя на мысли, что вид и запах прошедшей мимо девушки прервали мои размышления. И обострили мой голод. Я не мог отвести глаз от этой девицы. Всё моё тело разом напряглось и потянулось следом за ней.

Оно желало подойти ближе, вдохнуть этого аромата полной грудью, ощутить кожей тепло, исходящее от иного существа. Пальцы дрогнули от желания смять охраняющий фигурку шёлк.

“Рахка”, – напомнил я себе, но стоило головке девушки спрятаться за фигурой другого гостя, как захотелось оскалиться от ярости. В лесах можно было спокойно наблюдать за порханием бабочки или покачиванием спелой травы на ветру, слушать вечерних птиц на болотах, а у ручьёв – следить за скользящими в водных струях рыбами и переливами потока.

Она была вне этого, вне моего уголка власти. Мне оставалось только в памяти снова и снова возвращаться к выцветающим со временем картинкам. Отвернулся.

Остывшие моллюски, с чем бы ни были приготовлены, холодными почти невозможно есть. Пережевать тщательно – так уж точно. Как будто понимая мою проблему, кто-то поставил около моей миски бокал толстого стекла. Над чашей поднимался ароматный пар.