Академия Чародеев. Сердце правящего дракона

Эрик, не получив желаемого воодушевления, скривился, с укором глянул на нас и ответил своим товарищам:

– Дневник в Элексане, в изолированном даже от богов тайнике. Именно поэтому он дожил до наших дней. Вытащить его в любой из миров – всё равно, что поманить всевышних красной тряпочкой. Они появятся незамедлительно и уничтожат всё и всех, что как-либо связано с магией, способной лишить их сил.

– Но? – подсказала Кеалим, откидываясь на спинку стула со скрещенными на груди руками.

В самом деле, не будь тут «но», стал бы Эрик собирать нас всех и вводить в курс дела настолько издали? Он из тех, кто разделяет и властвует, предпочитая доверять всю информацию.

.. пожалуй, только самому себе. Даже мне он всего не рассказывает. Хотя, если быть справедливой, мне принц Вескер старается вообще ничего не рассказывать, чтобы лишних раз не подставлять.

Так зачем же вы, кронпринц, собрали всех нас в одном месте?

Эрик вздохнул и не стал тягать ящера за хвост.

– Я не могу его перевести.

– Ну, конечно! – хихикнул кто-то из девочек, у которых тоже уже нервы сдавали.

Остальные отреагировали не лучше, с разных сторон полетело удручённо-смиренное: «мда», «ожидаемо», «на иное и не надеялся». На несколько минут пыльный холодный кабинет погрузился в гул переговоров, Кели, повернувшись, молча смотрела на тоже молчавшую меня, Эрик был мрачнее тучи.

Не зная, что и думать, я опустила голову. Взгляд упал на запястье, скользнул по красиво переливающемуся браслету... и как-то незаметно все тревоги отошли на задний план и показались неважными и незначительными.

Подумала, что после собрания сбегаю в академию и возьму у одногруппников конспекты по пропущенным лекциям, сделаю домашку, метнусь ещё на восточное побережье в центр мятежного движения, узнаю, что с раненными, которых переправили стараниями Нэрена, а потом – к самому дракону.

Предстоящий ужин казался мне самым интригующим, волнующим и желанным событием этого дня. И пусть, что мы только-только расстались – мне уже невыносимо сильно хотелось обратно к нему.

В душе разливалось почти до боли приятное пульсирующее тепло, и словно даже сердце стало биться как-то иначе. Быстрее, легче, радостнее.

Улыбаясь своим мыслям, я медленно подняла голову.

И наткнулась на холодный, пристальный, неприязненный взгляд Эрика.

Только что счастливо бьющееся сердце подпрыгнуло и сжалось, улыбка медленно увяла, исчез блеск из глаз.

Радость сменилась тошнотворным чувством въевшейся вины.