Сказки Золотого Кота. Берендеевские истории

Яга отошла в сторонку, чтоб ему не мешать, и принялась рассматривать Морея и его придворных, оценивая ткань и фасоны платьев. Арису тоже заинтересовалась какими-то замершими на одном месте рыбками, но у неё интерес похоже был чисто гастрономический. Волк тоже гулял по залу, заглядывая в блюда на столах.

– Кощей, а мы можем в этих твоих заклятьях кушать тут под водой? – спросил Серый

– Конечно, конечно, – задумчиво пробормотал Кощей, – что ты сказал? А! Ну конечно, да. Кушай.

– Тогда, я тоже, вот эту рыбку, – заулыбалась Арису, – она такая.

.. – и кицунэ облизнулась

– Рыбку я бы не советовала, – хихикнула Яга, – вдруг это придворный какой?

- Иди сюда, милая, – позвал Волк, – тут вроде суши есть. Похоже, по крайней мере. М-м. Съедобно, но у тебя вкуснее получается.

Арису подбежала к Серому и они принялись дегустировать и обсуждать какие-то рисовые комочки.

Кощей в это время стоял, держа раскрытые ладони над гуслями. Некоторое время он хмурился, потом его лицо озарилось и он звонко щелкнул пальцами.

Раздался басовитый звон, будто лопнула толстая струна и стало тихо... Музыка смолкла. Всё вокруг вдруг пришло в движение и раздался громовой рёв:

– Где этот охальник, куда спрятался, желаю немедленно его покарать всяко-разно!!! Не останавливай меня, зятёк, ща я ему устрою...

Кощей быстр обошел трон и слегка поклонился:

– Здравствуй, великий царь морской.

– О! Привет, Кощей! Ты во время! Познакомься это зять мой, Деян. У нас тут пир намечается и наказание одного нехорошего человека.

Только где он? А-а! Вот ты где!!!

– Подожди, Морей! Не карай пока. Сказать тебе нужно кое-что важное! Можно сказать, государственное!

И Кощей поведал царю Морею, что он уж, оказывается, целую неделю как статуй сидел, что все корабли новгородские на месте стоят, и придворные его тоже стоят. И что виной тому он сам. Запулил заклинание в Садко, а попал в гусли чудесные,лично им Кощеем деланные, и зловредным Мерлином зачем-то испорченные.

Из-за мерлиновского заклятья, получается, гусли не только песню завели, по тем словам, что Морей в запале кричал, но и заклинание его усилили и распространили. На всех в округе, кроме Садко, за гусли державшегося. А так как в песне и про корабли было, то и корабли тоже остановило.

– Точно. Я ж его, охальника-ветренника, хотел остолбенить тем заклинанием, коим корабли в море торможу, когда надо, да Любавке и задарить как статуй, у неё именины скоро...