Сказки Золотого Кота. Берендеевские истории

А он, стало быть, на меня всё повернул, да сидел тут, глумился на меня глядючи? Где-е, он?

– Нет, ты что! Он наоборот, всё осознал. И сильно жениться хочет. На Любаве. Вот Яга наша, мужиков как есть насквозь видит, не даст соврать.

– Здравствуй, государь морской! – поклонилась Яга, – точно, не дам соврать. Коли он соврёт, так ведь сразу покраснею! – хихикнула она.

– А, здравствуй, здравствуй, Яга-чародейка прекрасная. Наслышан про мастерство твоё, а теперь ещё и красотой твоей на месте сражён! И часто ли сей волшебник тебя краснеть-то заставляет?

– Изредка бывает, да и сейчас правду говорит, – улыбнулась Яга, – и Садко, хоть и купец хитрый, тоже правду сказал.

– Да? Так что, простить чтоль его?

– Получается так.

– Ладно, купец, но смотри, обидишь Любавку, во, – и показал здоровенный кулачище

– Да ни в жизнь! Я перед ней и так виноват! Надо только успеть в Новгород. Пять дней осталось.

– За то не переживай. Корабли твои погоним ветрами да волнами, ещё с запасом прибудешь

– Да корабли мои того, уплыли.

– Недалече уплыли, миль пять. Все тут.Щас вернем.

– А дракон?

Кощей оживился:

– Кстати, о драконах! Надо с ним потолковать, чего он к нам прицепился, зачем на Садко напал?

– Да он, наверняка, за гуслями прилетел, – сказал Серый, – он музыку очень любит, птичек там разных слушать. Меломан. Он эти гусли слушал и умилялся сильно. А Мерлин, видно инструмент стибрил и продал, вот дракон их и ищет, вернуть хочет.

– Тогда, наверное, придётся ему вернуть гусли, пусть слушает, а то он злой какой-то без музыки делается. Мерлиновское заклятье я убрал, обучу оркнейца, как музыку заказывать, да обет с него возьму, чтоб разумных не ел. Да летел на свои оркнейские скалы.

– А как же, тогда я товар завезу, коего в Новгороде не было? То ж условие было, – закручинился Садко, – и времени искать снова нет уже...

Морей посмотрел на Садко, потом на Кощея и крикнул:

– А ну-ка слуги мои верные, позовите-ка сюда моего изобретателя напитков изумительных Митрофана, искусника великого! Пусть подаст для моих гостей напиток свой удивительный!

В зал вкатили тележку, уставленную хрустальными бокалами с изумрудного цвета напитком.

– Вот, это друг мой, Митрофан. Он изобрел сей напиток великолепный и назвал его «Тархун»[5]. Отведайте.