Маршрут "Кемь – Полярная"

Я немного интересовалась традициям вашей расы.

Только надеялась блеснуть познаниями совсем в другой обстановке.

— Тогда вы должны понимать, что для нас это очень важно, — тихо говорит девушка. — Мы же способны снести лишь одно-два, изредка три яйца за всю жизнь и…

Накрываю ладонью её руку.

— Я могу вам чем-то помочь?

— Нет, но спасибо. Как только закончится контракт, улечу домой и выберу хорошего друга, чтобы растить ребёнка.

Драконианцы очень трепетно относятся к вопросам продолжения рода, из-за сложностей появления потомства дети — всегда счастье, их никогда не назовут чужими.

К одинокой девушке с готовым яйцом легко выстроится очередь кавалеров, только выбирай.

Сидим молча. С ветки срывается крупная зелёная ягода и падает на скамейку. Россыпь тёмных семян под тугой, полупрозрачной кожицей что-то напоминает. Решительно беру руку драконианицы и кладу на её ладонь Драконий Глаз. Девушка вздрагивает, теряется, порывается вернуть, но я встаю и прячу руки за спину.

— Он принадлежит вам по праву. Тахран просто не знал, что нашёл пару, и лишь поэтому оставил кулон мне.

Уверена, он бы это одобрил. Простите. И я должна признаться… Это ведь из-за меня он погиб.

Девушка испуганно смотрит на меня, отворачивается и трясёт головой.

— Считайте, что я ничего не слышала. Вы, очевидно, не знаете всех традиций, поэтому болтаете глупости.

— Эту — знаю.

Драконианцы считают неприемлемым намеренное причинение вреда другому, а даже невольный убийца становится изгоем. Но есть единственное исключение: месть за гибель пары.

— Я живу на улице…

— Не надо, я найду, — перебивает драконианица. — Приду сегодня после заката. А это пока забери, — она бесцеремонно суёт кулон в мою сумку.

— Зачем?

— Откупишься. Может быть.

Она криво улыбается и стремительно уходит.

* * *

— Хватит спать, красавица.

С трудом разлепляю веки. Зачем я это делаю, свет слишком яркий. Закрываю глаза.

Меня трясут за плечо. Со второй попытки удаётся рассмотреть отвратительно бодрую физиономию Редивы.

— Не думала, что тебя так укачает, — цокает языком подруга.

— Как себя чувствуешь?

— Немного завидую Бубликову, — бормочу я.

— Кому?

Отмахиваюсь, мне не до лекций о советском кинематографе. В голове бухает Царь-колокол. По общим ощущениям, мной стреляли из Царь-пушки. Дважды.

С трудом сажусь на кровати. Подруга ускакивает на кухню и возвращается со стаканом. Он наполовину полон голубоватой жидкостью.

— Как знала, что пригодится. По бабушкину рецепту. На зверогёрле настаивала.