Окно в Энцелад

Иногда кажется, что запас слез в человеке бесконечен.

День десятого июля стал просто отвратительным. Макс чувствовал, что у него голова идет кругом. Радость от чудесного свидания со Снежаной стремительно испарялась на фоне страшной новости, сдобренной сюром в виде невероятного заключения патологоанатомов.

В комнате повисло молчание. Оба смотрели в пол, размышляя каждый о своем. Через несколько минут Макс спросил:

– Когда похороны?

Тамара дернула плечами, посмотрела в окно, будто ожидала увидеть там ответ на вопрос.

– Не думаю, что скоро, – проговорила она наконец, – пока вскрытие, окончательное заключение, да и нам подготовиться надо, чтоб все как у людей… не знаю.

– Позвоню в похоронное бюро, надо организовать…

– Мой папа обещал, что займется этим и все устроит. Тебе-то тоже сейчас нелегко.

– Да уж… – Макс вздохнул и благодарно покивал, через несколько мгновений сказал: – Я сообщу нашим родителям.

– Спасибо, Макс, а то я не в силах, мне еще Люсеньку от мамы забирать, ей рассказывать про ее папу… Господи, кошмар какой.

– Что слышно от коллег?

– Ничего, больше не объявлялись. А что?

– Хочу поговорить с Володарским, – Макс глубоко вздохнул, – интересно узнать подробности.

– Да уж, Макс, будь добр, зайди к нему на работу, наверняка Сашкины личные вещи забрать надо, я правда просто не могу…

– Сделаю, – пообещал Макс и поднялся с кресла.

– Да погоди ты, – остановила его Тамара, – чайку поставлю.

– Нет, спасибо, – он помотал головой и направился в прихожую.

Пока влезал в кроссовки, Тамара, прислонившись плечом к косяку, осведомилась:

– У тебя-то как дела? Давно не виделись.

Это была правда, Макс гостил у брата последний раз пару недель назад, если не больше, но с невесткой не пересекся: она со своей дочкой в это время навещала бабушку.

Непривычно слышать, как Тамара интересуется его делами, но всем известно – общее горе сближает. Однако он просто пожал плечами, говорить не хотелось. Ни о чем.

– Все как всегда, – буркнул он и положил ладонь на хромированную ручку двери.

***

Остаток дня Макс бесцельно прослонялся по парку, пообедал шаурмой и прогулялся по набережной, пытаясь таким образом успокоить нервы. Наконец он решил, что пора домой, – после долгого пребывания среди незнакомых людей захотелось уединиться, отгородиться от всего мира запертой дверью, сомкнутыми жалюзи и, может быть, даже отключенным телефоном. И Макс зашагал к парковке.