Окно в Энцелад

На город уже опустился вечер, солнце устало повисло где-то над самым горизонтом, скрытое от глаз высотками и деревьями, и стрельнуло в небо красками, всей палитрой разом, замазав облака розовым, а западный небосклон багровым, плавно переходящим в оранжевый, а потом в бирюзовый.

Несмотря на прогулку, домой Макс вернулся в отвратительном настроении. Грохотнул дверью, ключи бросил на полочку под зеркалом и рухнул на кровать, аккуратно застеленную Снежаной. Заложив сцепленные пальцы под голову, уставился в серый потолок.

Внутри по-прежнему стыла глыба льда, в глазах щипало. Пока ехал домой, позвонил отцу с матерью, рассказал, и снова крики, плач, стоны. Наблюдать реакцию других людей на горе, особенно родных, приносит больше боли, чем собственные переживания. Почему так?

Только теперь вспомнил, что забыл позвонить в лабораторию Саши. Глянул на часы – поздно, сейчас в институте точно никого нет. Лабораторию, скорее всего, закрыли после инцидента, а завтра воскресенье. Черт, попасть туда можно будет только в понедельник.

Хотя к чему спешка, брату это уже не поможет. Понедельник так понедельник.

Макс с усилием поднялся с кровати и заставил себя сходить в ванную, принять душ. Стоя под тугими горячими струями, не удержал рыданий; поднял лицо к самой лейке душа, будто желал спрятать слезы под потоками воды, и простоял так с четверть часа. Стало легче. Подумал, что узнай об этом Никита – подтрунивал бы над ним, назвал бы плаксивой бабой, но сейчас Максу было все равно.

Полегчало, а это главное.

Выйдя из душа, он решил, что ему необходимо расслабиться. Направился в кухню, достал из холодильника банку крепкого пива, но замер. Никита терпеть не мог алкоголь. Пробурчав матерки, Макс вернул банку на полку и взял оттуда же другую – нефильтрованную голубую «Балтику» с большим нулем под названием. Вернулся в спальню (она же гостиная, она же кабинет) и улегся в постель, включил телик в ожидании вечернего выпуска новостей.

Настроение немного подняла Снежана.

Улучив момент, отправила ему веселое сообщение в ватсапе, потом еще несколько успокоительно-любовных, а под конец пару страстных, почти грязных. Макс отвечал в тон, но инициативу не проявлял. Приятно, что она пытается помочь, поддержать – ничего больше Снежана сейчас сделать не могла. Запутавшаяся в паутине сложных жизненных обстоятельств, она старалась не оставлять его наедине с горем, но получалось с трудом: паутина держала крепко.