Окно в Энцелад

В них читались вина и сожаление, но в то же время некий вызов, которым она утверждала свое право на собственную трактовку этического равновесия. В ее взгляде Макс прочел даже толику недоуменного возмущения, какое могло бы возникнуть у циркача на канате, которому предложили упасть налево или направо.

Он смотрел на Снежану долго и пристально, прямо в глаза, будто пытался прочесть что-то еще, проникнуть в ее мозг и покопаться в нейронах, а может, переставить их в другом порядке, чтобы она сменила свое решение и заявила совсем об ином.

Наконец Макс отпустил ее, но не отдалился. Сказал ровным голосом:

– Ладно, будь по-твоему.

Она с облегчением закрыла глаза и прильнула к нему, прижалась щекой к крепкому жилистому плечу.

– Когда? – спросил он, устроив подбородок на ее макушке.

– На днях. Тянуть нельзя.

– Угу…

– Макс, знаю, что нарушаю собственные правила, но просто не могу молчать, скажу: я тебя очень люблю, никогда никого так не любила, как тебя. Это правда! Но поступить с беременностью иначе просто не могу.

Он молчал.

– Пожалуйста…

– Да понимаю я все, понимаю, не дурак же, просто… Ладно, говорили уже, и не раз.

Она вздохнула, соглашаясь.

– Чем-то помочь? Денег, может?

– Не надо, я все сделаю сама. Это мой выбор, мое решение.

– Да, но это же наше общее…

– Нет, Макс, я сама. Прошу, так надо.

Вместо ответа он обхватил ее крепче, она подняла к нему лицо. Они вновь сомкнули губы в страстном поцелуе.

***

Бессонная ночь и долгий бурный секс сделали свое дело. Наступившее расслабление плавно перетекло в дремоту, и Макс незаметно для себя забылся сном, обвитый руками и ногами любимой женщины, укрытый одеялом из ее роскошных локонов. Он не помнил, сколько времени так пролежал, но скоро сквозь сон ощутил, как Снежана выскользнула из-под его плеча и на цыпочках удалилась в ванную. Он задремал вновь, но вздрогнул от неожиданного всхлипа. С трудом разлепив веки, повернул голову и обнаружил подругу, обмотанную полотенцем, возле письменного стола.

– Господи… – прошептала она и медленно обернулась к Максу, встретила его напряженный взгляд.

Он приподнялся на локте, хмуро бросил:

– Теперь ты знаешь все.

– Макс… – промолвила она, всматриваясь в его лицо широко распахнутыми глазами, – Макс, это… это все ты?!

Он помотал головой.