Если сердце любит

— Кому? — тихо спросила, не пытаясь вчитываться.

— Томиану.

— Отец же запретил рассказывать кому-либо о случившемся. Очень узкий круг людей знает.

Кончик пера замер над бумагой, и скоро с него сорвалась капля чернил. Жирная клякса расползлась по недописанному слову. Фабиан вздохнул, смял лист и бросил его в корзину под столом.

— Он спрашивал про тебя. И само как-то написалось о нападении.

— Не думаю, что нам удастся ему врать. Том очень проницательный. Да ещё твой друг. Но лучше рассказать при личной встрече, не письмом.

— Ты права. Как себя чувствуешь?

— Бывало и лучше. Ещё тринадцать дней без магии, а послезавтра ехать в САРМ. — Я отстранилась, окинув взглядом комнату. В ней словно прошёлся маленький смерч. Дверцы шкафчиков раскрыты, на кровати чемодан и гора вещей рядом. — Думала, ты уже собрался.

— Успею.

Он сосредоточился на другом варианте письма, а я решила помочь с паковкой чемодана. Фабиан не любил это дело, всегда тянул до последнего. Как следствие, часто что-то забывал.

В итоге волшебная почта надрывалась передачей посылок из дома.

Свой чемодан я собирала два дня. Пользоваться магией нельзя, так что заученно взмахнуть ладонью и отправить всё необходимое стройным рядом по сумкам в этот раз не вышло. Я не расстраивалась. Когда что-то делаешь руками, получается отлично размышлять о насущном. А уж подумать было о чём.

До нападения я не придавала большого значения нашествиям умертвий, ведь с ними быстро справлялись. Вообще всё это выглядело несерьёзно, словно чей-то глупый розыгрыш.

Но теперь... Стало реально страшно.

Папа усилил охрану дома, обновил щитовые чары, приставил телохранителей к маме, Лисандре, Фабиану, мне. Спасибо, что в академию отпустил! Я всё ждала, когда он запретит нам уезжать, решив запереть в четырёх стенах, но, к счастью, до этого ещё не дошло. Главное, чтоб в САРМе ничего опасного не приключилось.

Погрузившись в мысли, я не заметила, как собрала все приготовленные братом вещи и защёлкнула замки чемодана.

Огляделась. Беспорядка больше не было, дверцы шкафа закрыты, все ящики задвинуты. Фабиан всё ещё строчил письмо, отвлекать его не хотелось. Но и уходить тоже. Вздохнув, выбрала на книжной полке томик стихов Киплинга и забралась в кровать. Пробежала кончиками пальцев по желтоватому срезу, нащупала закладку. Открыла почти на середине.

«Увы, пророчества сбылись —

Черна предгрозовая высь,

Звезду обманом не кори —

Надолго ночь, не жди зари.