Невеста проклятого горца

Сдернул с крючка лошадиную попону, бросил ведьме.

– Срам прикрой, – приказал он.

Алин кое-как обмотала кусок ткани вокруг бедер, но ссадины и пятна крови не укрылись от взгляда лорда.

Вдвоем они вошли в замок, поднялись на второй этаж. Повитуха вскрикнула, но зажала себе рот ладонью, когда увидела ведьму. Баллард при свете разглядел синяки на скуле и плечах, стертые в кровь подошвы ног. Что-то похожее на стыд впервые шевельнулось в его душе, но он подавил это чувство.

– Делай свое дело, иначе пожалеешь, что родилась на свет.

– Думаешь, я не жалею? – спросила Алин. Вымыла руки, подошла к постели роженицы. – Умаялась, бедная?

– Помоги, – прошептала Иннис

Баллард ушел, почти сбежал, не будучи в силах смотреть на измученное лицо жены. Хмель уже выветрился из головы, злость требовала выхода. Он собрал ближний круг воинов во дворе.

– Кто посмел? Я требовал признание, а у вас одна похоть на уме, – зло сплюнув, ударил по лицу Дугэла. – Кто еще трогал ведьму?

Парни переминались с ноги на ноги. Наконец, он из них произнес:

– Она с дьяволом сношалась, это всем известно.

– Не убудет, ты прав, – неожиданно согласился Баллард, – но вы нарушили мой приказ, мою волю! Пошли прочь! Чтобы ноги вашей здесь не было.

– А деньги?

– Вы свою награду уже получили. Что, стоила эта девка моего уважения, места в клане? Что скажете своим отцам, когда вернетесь?

Мужчины молчали.

Лорд, выпустив злость, вернулся обратно. Спросил, что с ребенком. Служанка, что бегала в комнату его жены и обратно, опустила глаза.

– Что? – крикнул он.

– Не знаю, милорд. Хозяйка молчит, даже не стонет.

Баллард рывком открыл дверь. Ведьма вздрогнула, но не отошла от его жены. Склонившись над ней, водила ладонями по большому животу. Повитуха не сводила с нее взгляда.

– Милорд, я умываю руки, – произнесла последняя. – Если эта останется здесь, я ничем не смогу помочь вашей жене. Хозяйка едва дышит, а ведьма только и знает, что творить свои черные дела. Навредить хочет не вам, так матери или ребенку.

Иннис и правда казалась неживой. По лицу разлилась мертвенная бледность. Глаза смотрели в потолок, а на посиневших губах блуждала улыбка.

– Что ты с ней сделала, тварь? – крикнул Баллард, оттолкнул ведьму. – Пошла прочь!

Алин упала, застонала, больно ударившись, и не делала попыток встать.

– Младенец неправильно лежит в утробе, потому не может родиться, – произнесла она, коснулась рукой затылка. Пальцы окрасились красным.

– Оставь ее, прошу, – прошептала Иннис.