Витязь в кошачьей шкуре

— Покупаем у Гули Гулишны затычки для ушей! Золотой за две! Поединок воль! Рискуете заснуть и ничего не увидеть — если будете слишком жадными!

— Начинаем, — мерзавец в черном вышел на резной балкон посередь арены и взмахнул белюсеньким кружевным платочком. Выпустил — и тот полетел, как снег, на щелястые занозистые доски под ногами. И разом стало тихо-тихо.

— Тварь, зараза! — услыхал усиленный магией шепот бабки Василий. — Режь! Пой!

Андрей в своих колпаках, уведенный к воротам ристалища, начинал подходить, наклонившись, упираясь плечом в воздух.

Словно разгребая кисель. Нога заплеталась за ногу.

Не иначе бабка приколдовывает. Но за руку ее не схватишь. Мужики хотят зрелища — вот им зрелище по самые гланды.

А тебе, Васенька, концертный зал, сказал ироничный голос глубоко у него внутри. Почти посмертно. И при этом тебя никто не услышит.

— Пой!!!

Василий нервно облизнул переднюю лапу. Оцарапал когтем язык и яростно сплюнул кровь. Трибуны застонали.

Еще бы! Драки не было, а кровь уже хлещет!

Срочно надо было петь.

Василий собирался выдать лучший свой рэп, но строчки начисто вымело из головы, и он проорал единственное, что там болталось: переделку колыбельной о «сером волчке» из старой книжки под нужды моряков:

— Баю-баюшки-баю!

Не ложися на корму-у-у!

Приплывет барракуда-а!

И утащит оттуда-а!

Все силы, все сердце поэта он вложил в эти четыре строки! И они громким мявом прогремели над ристалищем, определенно усиленные магией отвратительной бабки. Василий даже сам присел и вжал кошачью башку в кошачьи плечи, пораженный происходящим.

Между прочим, кровь течь перестала.

А на трибунах сразу стало тихо.

Васе торкнуло, что там разочарованы слишком кратким выступлением. И не в силах придумать что-то еще, он во весь мяв добавил к уже пропетому:

— Придет серенький волчок

И утащит кабачок!

На бабку и ее чернавца он смотреть боялся. Зато зыркнул на трибуны одним глазком. А потом широко распахнутыми обоими.

Похоже, купить затычки для ушей по золотому пара половина заезжих принцев пожабилась и теперь огребла результат, навалившись друг на друга и смачно храпя.

Эти рулады дали бы фору оркестру венской оперы, ну, как Василий представлял себе этот оркестр. Вторая половина — не сэкономившие — пригнулись к собственным коленям, держась за уши и распахнув глаза и рты.

— А вот вам соник-танк! — промяукал Василий, припомнив несравненную гамалку «Дюна-2», в которую иногда играл, и опомнился: Андрей!

Врага было не сломить.