Витязь в кошачьей шкуре

Луша, придержи его за шкирку, чтобы не баловал!

— Он не будет, — синеглазка нежно почесала Василия под подбородком. Он заурчал, не зная, обижаться, что она так панибратски почесывает незнакомого мужчину, или уплощиться от счастья.

А Севериныч вытянул из воздуха линейку размером со стол и уложив рядом с баюном, зашлепал губами, словно так помогая себе производить в уме вычисления. Что-то записал на листе бумаги, и повторил измерения рукой, растянув большой и указательный пальцы на максимум. Снова записал.

— Так, семь пядей. Не во лбу, конечно, а от ушей до хвоста. Но для баюна вполне подходящий размер. Тем более молодой, еще вырастет. А весу в нем…

Василий неожиданно для себя оказался не на столе, а свернувшимся в клубок в плоской чашке старинных тяжелых весов. Такие случались разве что в музее торговли или в исторических фильмах. Где похожие на лебедей красные стрелки на могучем основании должны были поцеловаться, когда на вторую чашку укладывали гири, соответствующие массе товара.

Чаша с Василием ушла вниз. Но когда староста самоуправы стал вытаскивать прямо из воздуха и класть на вторую тяжелые гири почерневшего железа — легонько пошла кверху. И уравновесилась самой маленькой гирькой — граммов на пятьдесят.

— Весу в нем… — Севериныч сощурился, — тридцать два фунта с четвертью. Маловато будет. Похоже, голодом его морили. Луша! Обеспечь сотруднику усиленное питание!

— Ага.

— Шерсть палевая с черными полосами. Нет, черная с палевыми. Глаза зеленые.

Баюн едва не расплакался от жалости к себе. И не заметил, как коварный старикашка-с-локоток пришлепнул ему печать к хвосту. Ту самую, большую, круглую. И напялил вонючий ошейник с медалькой.

Василий взвился. Василий заорал.

— Сидеть! Нешто не понимаешь, что тебе, как сотруднику, бляха с нумером полагается? И ошейник антиблошиный и антиклещевой?

Но печать, печать на хвосте? Основание хвоста чесалось и свербело.

Василий стал яростно плеваться и вылизываться.

— Может, он проголодался?

— Да и правда, затянул я что-то, — покаялся вертлюжинский староста, пряча в папочку заполненные документы. — Снимай его, Луша, со стола да кормить веди. Запечатляй. Должен у него быть один хозяин.

Василий возмущенно мяукнул. А Луша резко сказала:

— У котов хозяев нет.