Витязь в кошачьей шкуре

И пусть на нас не думают! Это не мы!

Лушка на радостях обхватила баюна и тискала почем зря: теплого, мягонького, с шелковистой шерстью — и ужасно грязного, в паутине, сухих листьях и плюхах грязи:

— Ай молодец! Такую тварь усмирил!

Василий уже собирался сопротивляться всерьез, выбираясь из девичьих жарких объятий — все же он не какой-то там кот, да и с простыми котами так вести себя негоже!

Но Луша выпустила его и сняла мальчонку с конской спины. Отдала рыдающей матери, прибежавшей следом. Василий думал, как же детектив поступит с кобылицей.

Накинет какую-нибудь уздечку особенную, отведет в тюремную конюшню? Но туманная тварь ничего такого проделать не дала. Пока радостные горожане обнимали спасенного ребенка и русалку — кобылица размякла и утекла туманом в реку, оставив иней на траве. Пара камней и веток в него все же полетела — вот и все общественное порицание.

— Не горюй, — Луша наклонилась к баюну. — Больше она наших детей не станет заманивать и топить. Развалилось ее колдовство.

Василий надеялся, что Луша права.

Тем более что иней сразу и растаял, засеребрилась роса.

За то время, что они провели в тумане, солнце успело почти зайти, а над рекой, над окаймляющими ее ольхами, ветлами и ракитами карабкалась в синеющее небо молочно-розовая луна. Василий пялился на нее. А детектив второго класса бережно счищала с баюна все, что он умудрился нацеплять на шкуру во время отчаянного рывка.

Заодно ощупывала лапы и ребра, проверяя, не повредил ли чего. Василий застеснявшись покраснел, но под шерстью этого не было заметно.

А Луша достала мазь, чтобы смазать проплешину на его правом боку. Покрутила головой:

— Нет, это никуда не годится.

И пока баюн чихал от свежего травяного запаха мази на подорожнике и яростно слизывал ту с себя, пошептала что-то Мавке на ухо. Русалка с плеском нырнула в воду.

Вернулась она не то с сестрами, не то с подружками — по крайней мере, все девицы были тоже замотаны в сети и украшены водяными лилиями и кувшинками. И шевелюры у каждой зеленые, как на подбор.

Дать деру или защищаться баюн не успел.

Свершилось купание полосатого кота.

Русалки оказались бесстрашными и наглыми. Как Василий ни пробовал шипеть и царапаться, как грозно ни лупил по бокам хвостом и ни скалил зубы, ухватили за шерсть в много-много пальцев, захихикали и поволокли. Казалось, речные девицы состоят вообще из одних пальцев и хихиканья. И сияющей кожи, светящейся под молочной луной так ярко, что он зажмурился.