Витязь в кошачьей шкуре

Три фунта с четвертью. Пропала. Как есть.

И крутанул голографическую хрустальную горку вокруг оси. Лягушка в витрине засверкала масляной зеленью. И растаяла.

— Прошу, — Кощей рукой любезно указал направление.

Почему Витальевна, хотелось спросить баюну, но он только хрипло, огорченно мяукнул и боднул Лушку под колено.

— Прекрати! — велела она Василию строго. И вслед за Кощеем пошла в угол залы, где на солнце блестела осколками хрусталя та самая бывшая горка, откуда лягушка и пропала.

Луша достала лупу. И стала внимательно осматривать витрину в поисках улик.

Как на мысль Василия, улик этих — битых хрустальных осколков — было даже слишком много. Словно кто-то не просто расколотил горку у замка, чтобы достать артефакт, а принципиально лупасил по витрине камнем. Или молотком.

Баюн подтолкнул самый крупный осколок и стал носом гонять его по мраморной плитке, похожей на огромную шахматную доску. Только вместо черных квадратов здесь были фиолетовые.

Луша наклонилась, заглядывая под витрину.

— Уймись! Ты мне следы затопчешь.

Василий обиделся. Не нужна его помощь — не очень-то и хотелось. Он ушел за складчатую портьеру и оттуда наблюдал, как Кощей любезничает с гостьей, ну просто мелким бесом вьется и бисером рассыпается в желании ей угодить. Странно еще, что стихи о любви не стал читать.

Но Луша вела себя примерно. Вела осмотр, делала записи в блокноте, переплетенном в козловую кожу и собирала улики в полотняные мешочки.

Кощей подувял.

Терся где-то на краю видимости.

Василий аж чихнул от сладкого запаха, шибанувшего по ноздрям. Луша тоже поморщилась.

Разогнулась, упираясь в останки хрустальной конструкции рукой. Стянула перчатки и помахала ими перед лицом, разгоняя приторный застоявшийся воздух

— Все, здесь мы закончили! — прокричала Кощею. — Пойдем наружу!

И нагнулась почесать баюна за ухом:

— А главное, друг Вася, что гроб этот хрустальный разбит не снаружи, а изнутри.

Баюн стегнул себя могучим хвостом по бокам. Внутри разливалось тепло. Лушка назвала его другом, и это было так приятно…

Видимо, он все же извинится за свой скок в корыто. После. Дома.

— А знаешь, что в этом самое скверное? — продолжала она. — А то, что бродит сейчас по окрестностям опасный артефакт. Спросишь, почему опасный? А безопасных артефактов в нави не бывает.

— Я вас провожу, — засуетился Кощей. — Не зная броду, не суйся в воду.