Муж по праву

— Ну что, Конни? Готов ли ты перед лицом Всевышнего поклясться именем его и пресветлой его матери, что брак ваш осуществлен должным образом?

— Клянусь перед лицом Всевышнего именем его и пресветлой матери его пречистой, что мой брак с этой женщиной осуществлен должным образом. Впрочем, Ронал, может тебе стоит проверить слух? Неужели ты, на щеке которого остался отпечаток замочной скважины, не расслышал, как кричала от удовольствия моя жена?

На этих словах попыталась дернуться, но рука, прижимающая меня к мужчине, надавила сильнее.

Кто-то в комнате попытался выдать смех за кашель, послышалось смущенное хмыканье, наконец все снова стихло, и в тишине было слышно, как прошаркал, судя по шагам, пожилой человек. Дрожащий, старческий голос подтвердил эту догадку.

— Сим подтверждаю, что сего дня, восьмого остролиста трехсот шестого года по летоисчислению Кармоди, девица Александра Мурочка Лисицина, — на этом месте я снова дернулась, но уже от смешка, — взяля в мужья Консуэлло Эвора, приговоренного к смерти согласно Кармодианского земельного статута, и тем самым выкупила его жизнь и душу согласно Вольнице отцов-основателей.

Старичок откашлялся, и судя по всему, собрался уходить, потому что ему тут же зашептали: «Особые условия, особые условия!».

— Да! — Снова задребезжал старичок. — Особые условия! Уважая семейные традиции невесты, её религиозные и патриотические чувства, ей в замужестве разрешено носить фамилию Лисицина. Теперь все?

Старичка уверили, что теперь все, и вся делегация, судя по звукам, отправилась на выход.

— Вот, Конни, ваш документ. А вот это — ключ. Я оставлю его здесь, на столике, рядом с шампанским. Ты уж прости, придется тебе потерпеть, пока проснется твоя благоверная.

— Ронал, тебе кто-нибудь уже говорил, что ты трусливая задница?

— О, много кто, Конни, много кто. Однако, лучше быть трусливой задницей, чем примерить пеньковый галстук, или семейный хомут. А про твои кулаки и вовсе говорят разное...

Как только дверь за неизвестным мне Роналом закрылась, меня тут же отпустили и помогли выпутаться из простыни.

— Послушай, Конни... — Я покатала имя мужа на языке, и решила, что ничего так, приятное. — Я действительно кричала?

Муж посмотрел на меня совершенно круглыми глазами и неожиданно расхохотался. Он смеялся взахлеб, так, что на глазах выступили слезы, которые он вытирал многострадальной простыней.